Эпоха Просвещения в искусстве XVIII века шестая часть
Крест св. Михаила и медали, полученные на выставках художником в качестве наград. Все предметы написаны весомо, материально. С необыкновенным мастерством передает Шарден гладкость полированной поверхности мрамора, упругость и ма-товый блеск муаровой ленты, теплую шероховатость сафьяновых папок, приятную тяжесть старинных фолиантов. Собранные все вместе, атрибуты рассказывают о вкусах и привязанностях их владельца, стремящегося доказать, что образованный и просвещенный художник-творец достоин в обществе самой высокой награды. Шарден создал свой мир, населенный дорогими сердцу жи-вописца персонажами, но не все идеалы просветителей вместило его творчество.
Поиски идеала одних деятелей культуры привели к человеку, с чьим именем Просвещение связано неразрывными узами. Это был Вольтер — его творец и его знамя. Самый убедительный образ философа удалось создать Жану Антуану Гудону (1741 — 1823). За долгую жизнь скульптор изваял более 200 портретов своих выдающихся современников. По словам самого автора, он пытался «...сохранить во всей правдивости форм и сделать почти несокрушимыми образы людей, составляющих славу или счастье своего народа». Вольтер позировал Гудону в 1778 году, незадолго до смерти, в свой последний приезд в Париж. Он изображен сидящим в кресле. Перед нами глубокий старик. Ничего не скрыл и не приукрасил Гудон: ни дряблой старческой кожи, ни морщин, ни ввалившегося беззубого рта. Но не картину без¬жалостной старости видим мы, а величие духа, ту внутреннюю силу, которая угадывается в немощном теле. В проницательном взгляде, насмешливой улыбке воплощается торжество человеческого Разума. Другие, подобно Жаку Луи Давиду (1748—1825), с головой погрузились в античную историю и микологию, отыскивая сюжеты, созвучные современным событиям, и героев, достойных подражания. В 1784 году, том самом, когда увидела свет «Женитьба Фигаро» и произнесли свои монологи герои «Коварства и любви», Давид завершил огромное полотно «Клятва Гораци-ев». В едином порыве трое братьев клянутся отцу победить или умереть за республику. Художник со всем пылом и страстью ис¬тинного таланта утверждает забвение личных интересов во имя Родины. Среди затейливой, цветистой живописи Салона картина поражала суровой целеустремленностью и мощью. По свидетельству современников, сотни людей шли и шли, чтобы взглянуть на нее, а городские власти даже предприняли меры для предотвращения возможных беспорядков. Но настоящий триумф ждал другое полотно Давида, начатое за несколько месяцев до Великой французской буржуазной ре-волюции 1789 г. и завершенное после штурма Бастилии. Оно на¬зывалось «Брут». Консул древнего Рима Юний Луций Брут, беспощадный сторонник республики, узнает об участии в монар¬хическом заговоре двух своих сыновей и приговаривает их к смерти. Зрители увидели не просто эпизод древнеримской распри, а воплощение патриотизма, мужества, бесстрашия. По иронии судьбы картина была заказана Людовиком XVI, и когда ее выставили в зале, власти слишком поздно сообразили, что неожиданное созвучие с происходящим небезопасно и попытались убрать ее, впрочем безрезультатно, т. к. на защиту картины встали вооруженные ученики Королевской Академии. С началом революции Давида уже не интересует так живо история. Он находит в реальной жизни героев из плоти и крови, которые стремятся переустроить существующий порядок. Художник был близко знаком с одним из наиболее ярких участников событий — Маратом. После его гибели он считал своим долгом передать всенародное и свое личное горе. «Умирающий Марат» — взволнованно, но сдержанно написанное полотно. Немногие предметы: ванна, деревянный ящик, служивший столом, чернильница, нож, которым было совершено убийство, воссоздают трагедию лаконично и правдиво. Побледневшее лицо Марата умиротворенно и спокойно... скачать cstrike server 1.6 бесплатно
