Конец революции. Четвертый период революции (27 июля 1794 г.— 9 — 10 ноября 1799 г.)
Конец революции. Четвертый период революции (27 июля 1794 г.— 9 — 10 ноября 1799 г.)
В результате переворота 9 термидора от управления страной были отстранены демократические слои буржуазии. Всю полноту власти захватили «новые богачи». Они стояли за республику, в которой были бы устранены все ограничения экономической свободы: свободы предпринимательства, свободы прибыли,— а народ был бы полностью лишен участия в управлении государством. Это должна была быть республика собственников. Переворот 9 термидора затормозил дальнейшее углубление социального содержания революции и положил начало ее упадку. Мало кто в тот момент понимал, что гибель Робеспьера и его соратников приведет к уничтожению «демократии санкюлотов». «Гора», являвшаяся при Робеспьере ведущей политической группировкой в Конвенте, распалась. Подавляющее большинство якобинцев, как горько шутили парижане, «спустились с горы на равнину». Но и это их не спасло. Вначале термидорианцы, ища популярности у народа, стали арестовывать и отдавать под суд тех политических деятелей, чьи имена были связаны с политикой террора, отменили декрет о подозрительных. «Подозрительных» стали выпускать из тюрем толпами. Но террор не был прекращен, он только сменил свою направленность. Сотни якобинцев были казнены и брошены в тюрьмы. На улицах сначала Парижа, а потом и других городов, появились банды «золотой молодежи» (сыновья дворян и бур-жуа), щегольски одетые и вооруженные дубинками, они избивали всех, кого считали «якобинцами», разбивали бюсты Марата, громили «якобинские» кафе. В департаменте Юго-восточной Франции бесчинствовали банды настоящих убийц. Они врывались в тюрьмы и истребляли заключенных в них бывших якобинцев. В Конвент вернули уцелевших жирондистов. Получили прощение вандейские мятежники. Якобинский клуб и народные общества были закрыты. Коммуна Парижа и революционные муниципалитеты в других городах подверглись роспуску. В области экономической политики термидорианцы пошли на снятие всех ограничений в торговле. В декабре 1794 г. Конвент отменил систему максимума цен. Наступил невиданный разгул спекуляции. Цены на товары первой необходимости поднялись во много раз; в сотни раз выросла инфляция. Но если трудовой люд голодал, то «новые богачи» спешили, наконец-то, наверстать упущенное и насладиться жизнью. В годы подъема революции многим приходилось скрывать свое богатство, теперь его выставляют напоказ. В верхах буржуазного общества возрождаются нравы дворянской аристократии. «Грации и смех, изгнанные террором, возвратились в Париж»,— писала одна из буржуазных газет. Мода изгнала костюм санкюлотов: панталоны, блузу и особенно прямые волосы и красный колпак. Теперь все стали одеваться изящно. Жены банкиров, спекулянтов ввели в моду ко-роткую греческую тунику из полупрозрачной ткани. Париж был подметен и освещен. На улицах появились экипажи, кучера, одетые в ливреи. Жажда роскоши овладела всеми. Устраивались блестящие приемы, ужины, балы. В моду вошли балы «в память жертв», куда допускались лишь те, у кого кто-нибудь погиб на эшафоте; туда приходили в прическах с оголенным затылком, словно подготовленным для палача, с красным шнурком на шее. Говорить друг другу «ты» было за-прещено. Обращение «месье» и «мадам» сменили «гражданина» и «гражданку». Светская жизнь расцвела вновь. Санкюлоты были ослаблены. Рекрутские наборы брали самых молодых, самых деятельных и сознательных. Начиная с 1794 г. батальоны парижских сек¬ций состояли в большинстве из мужчин старше 50 и даже 60 лет. Это постарение народного движения ударило по возможности сопротивления народа. И все же восстания в Париже вспыхи¬вают опять. Последним было восстание 20 мая 1795 г. 20 мая 1795 г. в предместьях ударили в набат. Опять забили барабаны: «Трам-там-там! К оружию! К оружию!» На ногах все Сент-Антуанское предместье. «Хлеба и конституции 93 года!»— гудит толпа. На шляпах, на груди, на рукавах у многих эти лозунги написаны мелом. В руках у санкюлотов пики и вин¬товки, знамена, прокламации. Заставы закрыты. В 3 часа дня повстанцы захватили Конвент. Темный поток людей наводнил все помещения. В течение двух дней бушевало это пламя гнева. Но восстание не имело руководства. К концу второго дня санкюлоты были разгромлены и разоружены, их вожди — послед-ние якобинцы — покончили с собой, а кто не смог этого сделать— попал на гильотину, которая работала без передышки. Буржуазия мстила плебейству Парижа за испытанный страх. Многие были брошены в тюрьму, отправлены на каторгу. Это восстание было последним массовым выступлением санкюлотов во время Великой французской революции. Лишенный всякой организации, руководства, оружия, народ, казалось, «подал в отставку».
