ПОБЕДА И УТВЕРЖДЕНИЕ НОВОГО КАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО ПОРЯДКА В АНГЛИ шестая часть
Тем не менее конец XVI века и вся первая половина XVII века представляют собой сплошную цепь конфликтов между пар-ламентом и короной. Заседавшие в парламенте купцы и помещики были чрезвыйно скупы на выделение новых средств королю. В 1630 г. дефицит в государственном бюджете достиг уже суммы в 100 тыс. ф. ст. Рядом с этим быстро рос государственный долг. Й 400 тыс. ф. ст. в 1603 г. он в 1617 г. поднялся до 700 тыс. ф. ст.в 1635 г. был уже 1.200 тыс. ф. ст. Но экономическая политика королей попрежнему была расточительной. Кто же осущест¬влял в стране верховную власть? Щ В 1603 г. после смерти королевы Елизаветы английский трон решел к сыну казненной Марии Стюарт, Якову I Стюарту, оролю Шотландии. Свои взгляды на сущность королевской власти Яков изложил еще в 1598 г. в книге «Истинный закон сводных монархий». В ней он утверждал, что королевская власть становлена не людьми, а богом, что король — наместник бога 1 земле и поэтому подданные должны трепехать перед преголом и относиться с благоговением и любовью к личности короля. Отсюда он делал вывод, что король не связан никакими |мными законами, а насилие над королем равносильно насилию над божеством. Прибыв в Англию, эту чужую для него рану, Яков I высокомерно продолжал проповедовать свои гляды на необходимость неограниченной власти, откровенно Указывая свое отвращение к парламенту. «Не понимаю,— заявил он однажды испанскому послу,— как мои предки могли до-пустить такое учреждение. Я чужой здесь, я застал его, когда пришел, я должен мириться с тем, от чего не могу избавиться». Собрав свой первый парламент в 1604 г., Яков I обратился к нему с речью: «В моем лице Бог ниспослал вам благословение. Я муж, а весь остров — моя законная жена. Я глава, а остров — мое тело; я пастырь, а остров — мое стадо». Эти речи не вызывали восторгов у. членов парламента, это было начало разлада. Яков I без разрешения парламента взимал старые пошлины и вводил новые. Затем корона присвоила себе монополию на производство и продажу различных товаров внутри страны. Но неужели его величество сам этим занимался? Нет, конечно. Раз-решения на производство и продажу отдельных товаров король продавал, а купцы, чтобы возместить свои дополнительные расходы, повышали цены. Через несколько лет уже трудно было найти такой предмет, который не был бы чьей-нибудь монопо-лией: мыло, растительное масло, каменный уголь, соль, бумага, кожи, стекло, пиво — все это благодаря монополиям продавалось втридорога. Это вызывало всеобщее возмущение. Но коро¬не монополии приносили 70—80 тыс. ф. ст. дохода в год. Защищая старые порядки, правительство Якова I поддерживало цеховые регламентации, новые изобретения запрещались под нелепым предлогом ухудшения качества изделий. Эти меры также вызывали недовольство купцов и мастеров. Огромный размах приобретало и казнокрадство. Значитель-ная часть собранных налогов и сборов оставалась в карманах сборщиков и откупщиков. Взятки брали все, начиная от короля и кончая мировым судьей. Различной была лишь сумма. Арабские скакуны и своры охотничьих собак открывали путь к сердцу короля. Двор в Англии при Якове I стал особенно расточи-тельным. Не меньшее негодование вызывала церковная политика первого Стюарта, преследовавшего пуритан. Многие пуритане, распродав свой скарб, вынуждены были даже покидать «закостеневшую в суевериях родину» и направляться к неведомым и суровым берегам Северной Америки в надежде освободиться там от ненавистного короля и церкви. Недовольство вызывала и внешняя политика Якова I. Со-перником английской буржуазии в захватах колоний была като-лическая Испания. Английское общество ожидало от короля борьбы с Испанией, а он на протяжении 10 лет добивался тес-ного союза с ней. Итак, мы шаг за шагом проследили различные стороны анг-лийский жизни в начале XVII в. и убедились в существовании острого конфликта в обществе между старой, средневековой, и новой, буржуазной, Англией.
