Революционный кризис и начало революции во Франции часть 2
По свидетельству очевидца, в Сен-Марсельском предместье, наихудшем из всех, в 1782 г. «целая семья занимает (часто) одну комнату... где убогие постели не занавешены, а кухонная утварь катается по полу вместе с ночными горшками». В конце каждого трехмесячного срока найма происходили постыдные поспешные переезды. Самым зловещим из них был переезд под Рождество, в зимний холод. «Грузчик укладывает на свои крючья как раз весь домашний скарб бедняка: постель, тюфяк, стулья, стол, шкаф, кухонную утварь. Он спускает все его достояние с шестого этажа и вновь втаскивает на седьмой... Так что справедливо, что в одном единственном доме предместья Сент-Оноре столько же денег, сколько во всем квартале Сент-Марсель вместе взятом...» Такое положение было везде. Были еще в Париже и меблированные комнаты. Как правило, держали их цирюльники и виноторговцы. Они служили пристанищем преступникам, чужеземцам, молодым людям без средств, только что приехавшим из провинции. Полиция часто проводила там обыски. Пища бедняков была нищенской. Мясо удавалось попробовать только по большим праздникам. Лучшие части бычьей туши парижские мясники поставляли в знатные дома. Народу доставались менее ценные ее части, да еще добавляли костей, а самые бедные, плебеи, покупали обрезки, крошки, отбросы, которые и продавались вне лавок. В знатных домах были великолепные повара, и если бедняки хотели принять участие в празднике трапезы, то они договари-вались с челядью, чтобы их допустили к остаткам барской еды. А в Версале существовал рынок остатков: там продавались остатки с королевского стола, и четверть жителей этого города ими кормилась. Вплоть до середины XIX в. рождаемость в Париже не пре-вышала смертности. Еще в 80-е годы XVIII в. ежегодно умирало в среднем 20 тысяч человек. Из этого числа 4 тысячи кончали свои дни в больницах. Этих покойников, зашитых в дерюгу, как попало зарывали в общем ряду, который засыпали негашеной известью. Зловещая картина: влекомая вручную телега, которая каждую ночь вывозила мертвецов из больницы. «Забрызганный грязью священник, колокольчик и крест» — это были воистину бедняцкие похоронные дроги. А больницы? 1200 кроватей на 5 или 6 тысяч больных. «Новоприбывшего положат рядом с умирающим или с трупом». Да и с самого начала жизнь была не щедрее. В Париже около 1780 г. примерно на 30 тысяч новорожденных насчитывалось 7 или 8 тысяч брошенных детей. Доставлять таких детей в больницу было ремеслом. Человек нес их за плечами «в обитой изнутри коробке, куда можно поместить троих детей». Все эти люди были посетителями парижских рынков, лавок, лавчонок. В Париже, чтобы упорядочить торговлю, был построен крытый рынок для продажи рыбы. К нему лепились рынки открытые: хлебный, мучной, сливочного масла, свечной и др. Здесь же раскладывали свой товар старьевщики, булочники, сапожники и прочие. В 1742 г. один из современников писал, что рынок, представляя совокупность прижатых друг к другу базаров, где скапливались отбросы, сточные воды, гнилая рыба, был «также самым мерзким и самым грязным из парижских кварта-лов». Он же был и местом самых шумных скандалов, задавали тон торговки. Они пользовались славой «самых хамских глоток во всем Париже». И всюду —нищие. В 1776 г. в Париже «имелись примерно 91 тысяча человек, кои там пребывают без определенного прибежища, но вечером удаляются в предназначенные для сего... дома или убогие жилища и встают, не ведая, каковы будут днем их средства пропитания». Кризис сельского хозяйства во Фран-ции во второй половине XVIII в., с его недородами, малоземельем, голодом, увеличил массы нищих. «В XVIII в. эта человеческая грязь... поглощала все: вдов, сирот, калек... беглых подмастерьев, подручных, не находивших более работы, священников без церковных доходов и постоянного места жительства, стариков, погорельцев... жертв войны, дезертиров, уволенных со службы солдат и даже офицеров... бродячих проповедников... и детей, посылаемых „за хлебом или на воровство". Зачастую в ряды воров и разбойников переходили команды „пришедших в ветхость" кораблей и постоянно — солдаты расформированных армий».
