Когда-то в городе Вене, посреди базарной площади, высилась пожарная каланча. На ней круглые сутки дежурил пожарный в сверкающей каске. Как, бывало, увидит над городом клубы дыма, так не мешкая пишет записку: там-то и там-то пожар! Записку кладет в металли¬ческую коробку и — в трубу, которая тянулась от вершины к подножию каланчи.
...Ребята и теперь стреляют из трубочек-камышинок шариками жеваной бумаги. Дунут посильнее — шарик летит. А у пожарника на каланче взамен шарика — коробка с запиской, вместо трубочки — длиннющая труба. И дуть самому не надо. На это есть машина-воздуходувка. Раз — и записка внизу! Через минуту-другую откормленные кони уже мчат по улицам красные, как огонь, пожарные лестницы и бочки.
Вот какую важную службу на первых же порах сослужил людям воздух, дующий в трубу.
Вскоре ему поручили другую работу. Был пожарником — стал почтальоном
В один прекрасный день по стенам и потолку Главного Лондонского телеграфа протянулись с этажа на этаж, из комнаты в комнату отливающие золотом трубы — этакий телеграммопровод. Раньше мальчики-посыльные носили телеграммы по бесконечным лестницам и коридорам, а теперь телеграммы сами принялись летать со скоростью ветра из помещения в помещение. Ты¬сяча штук в час — вот каким сноровистым посыльным оказался ветер в трубе.
Всем нравилось, как работает телеграммопровод, но никто не знал, какое имя дать ему. Наконец придумали. Ветер в трубе дует? Да. Почту доставляет? Да. А по гречески «ветер», «дуновение» — это «пневма». Так родилось название «пневмопочта», а можно сказать и «ветропочта». С ней до сих пор хорошо знако¬мы и москвичи, и ленинградцы, и киевляне — посетители тамошних почтамтов, где и сегодня есть пневмопочта
Но вот зато что такое пневмодорога, ветродорога, пока неизвестно или малоизвестно.
,,.11 И.И О»
В пятидесяти с лишним километрах от столицы Грузии, у поселка Шулавери, есть песчаный карьер. Там добывают для завода железо¬бетонных конструкций крупный песок — щебень.
Железобетон — это такой искусственный камень с металлическим (для прочности) каркасом внутри. Из крепкого искусственного камня на здешнем заводе мастерят стены, потолки, лестницы, балконы для домов-новостроек.
Щебня заводу нужно много, а до карьера неблизко. Десятки самосвалов катят по шоссе взад-вперед. Четыре с половиной километра порожняком — туда, четыре с половиной с тяжелой ношей — обратно.
Вдруг — что такое? — свободно стало на дороге, поредел автомобильный поток. Теперь, говорят все, «Лило» щебень возит.
— Что за «Лило»? — спрашивают приезжие.— Новый великан-самосвал?
— Нет,— объясняют старожилы,— это пневматическая трубопроводная дорога для перевозки щебня и прочих сыпучих грузов.
— Что-что? — переспрашивают приезжие.— Какая-какая дорога?
— Вот непонятливые! — И шуткой, в которой почти все правда, дополняют свое объяснение:—Ну, просто-напросто у нас здесь, как говорится, груз А и груз Б мчатся по трубе. А называется эта необычная дорога — «Лило», по имени поселка, где расположен наш завод железобетонных конструкций.
Все верно, есть тут такой необычный вид транспорта. Сама трубопроводная дорога заметна издали. На виду у всех вьется серебристой змейкой по полям, ненадолго ныряет под землю, снова выскакивает наружу, мостиком повисая над горным ущельем. А что внутри трубы — не видно. Захочешь в нее заглянуть — отправляйся на одну из станций пневмодороги.
