У крупных мастеров экрана пейзаж индивидуален, окрашен лич¬ностным видением мира. Так, пейзаж в фильмах С. Эйзенштейна и Э. Тиссэ монументален, эпичен. Знаменитая сюита одесских тума¬нов воспринимается в контексте «Броненосца «Потемкин» как выражение социальной скорби, как траур по Вакулинчуку. В филь¬ме «Да здравствует Мексика!» выжженная пустыня с гигантским кактусом («могеем») становится местом страшной трагедии — здесь затаптывают насмерть конями пеона, закопанного в землю по прика¬зу владельца асьенды.
Природа в фильмах В. Пудовкина и А. Головни — активный участник драматических событий. Ледоход в фильме «Мать» в его стремительном весеннем движении символизирует животворящие силы революции, как бы являясь двойником героя картины — ре¬волюционера Павла Власова. В фильме «Потомок Чингис-хана» распахнутость монгольских степей сливается с образом революцион¬ной конницы освобожденного народа, с образом «бури над Азией». У А. Довженко и Д. Демуцкого человек — неотъемлемая часть при¬роды, его радость — видеть, как «все произрастает».
Картины русской природы встают как незабвенные образы Ро-дины в фильмах В. Шукшина и А. Заболоцкого — это и белостволь¬ные березы, «сестрицы» Егора Прокудина, и сам образ «калины красной» — неспетой песни героя, его подлинный праздник жизни, к которому он тщетно стремился. Этих художников при всей своеобыч¬ности их талантов объединяет лирическое отношение к природе, особая любовь к ней.
Для И. Бергмана образ природы связан с детскими воспоми-наниями, солнечным светом мирного отчего дома, загадочной таинст¬венностью поляны с лесной земляникой («Земляничная поляна», опе¬ратор Г. Фишер). Как контраст к ней воспринимается образ внут¬ренне мертвого города взрослых сновидений старого профессора Борга: там остановилось время на часах без стрелок, там холод и равнодушие разъединили людей. В «Осенней сонате» Бергмана (оператор С. Нюквист) тихое, ясное озеро, возле которого распо-
жен дом героини, контрастирует с мучительными страстями, •зрывающими душу молодой женщины и ее матери.
А. Куросава ищет в природе красоту и гармонию, спасающих гловека. В фильме «Дерсу Узала» (операторы Ю. Гантман, Ф. Доб-;нравов, А. Накаи) природа Дальнего Востока становится для ин-енера Арсеньева не просто местом работы, а явлением гармони¬ческой живой жизни, к которой должен приобщиться человек. Щ картине «Тень воина» (оператор Т. Сайто) озеро, куда по старин-;му обычаю погружают тело умершего военачальника,— символ *айны, мужества и величия. Герои фильма, воины средневековой Японии, ощущают себя частью природы: их войска так и называют¬ся _ «Гора», «Лес», «Ветер». А. Куросава, как и другие японские Художники, особое значение придает природе, следуя многовековым Традициям японской культуры — поэзии, живописи, театра. Отсюда Особый, замедленный ритм японских лент, они напоминают своеобра¬зные статичные полотна, в рамках которых действуют герои. В них природа не менее важный участок, чем герой. Так, в фильме «Легенда '$■ Нарайяме» С. Имамуры высокая снежная гора является одним НЗ главных персонажей фильма. Сюда, на ее заснеженную вершину, Относит герой, как это заведено много лет назад, умирать свою шать, когда ей исполнилось 60 лет. Вечность и красота природы ■подчеркивает жестокость обычаев феодальной Японии.
В фильмах С. Соловьева картины природы соотносятся с полот¬нами русских пейзажистов. Первая любовь, как солнечный удар, Открывает юным героям красоту природы и всего мира («Сто дней -после детства», оператор Л. Калашников). Шелестящая крона «могучего дерева, под которым девушка слушает стихи Ф. Тютчева %) любви, прочитанные школьным учителем, становится для нее обра¬зом любви и красоты. Белеет вечный парус мечты, сливаясь с пуш¬кинскими строками, на волнах моря, чутко внимает этому чуду поэ¬зии и природы шестиклассница Женя («Наследница по прямой», оператор П. Лебешев). Сами портреты юных героев вписаны у •Соловьева в вечнозеленую русскую природу.
Для Н. Михалкова и П. Лебешева мир природы — неотъемле-мое составляющее духовной жизни их героев. Словно растворяется в кружеве солнечных пятен, рябью покрывающих листву аллеи, героиня фильма «Раба любви», актриса дореволюционного кино Вознесенская. Природа с ее спокойствием и красотой сливается с музыкой из «Любовного напитка» Доницетти в фильме «Неокон¬ченная пьеса для механического пианино». Мир русской усадьбы, мир русской культуры воплощен и в пейзажах фильма «Несколько дней из жизни И. И. Обломова». Духовные метания героев, происхо-дящие на фоне прекрасной и гармоничной природы, ощущаются как оеобо болезненная дисгармония, боль души, осознание несостояв¬шейся жизни. И вместе с тем образ природы несет надежду и ощуще¬ние нравственного катарсиса.
Прекрасна экранная «живопись» в натурных съемках грузин-ского оператора Л. Ахвледиани. В фильме «Древо желания» Т. Абуладзе девушка Марита — прекрасный цветок Грузии, «новое
явление царицы Тамары», как в раму, вписана в горные склоны, бурные светлые реки, в поле алых маков, цветение гранатовых деревьев. В фильме «Твой сын, земля» Р. Чхеидзе, где события происходят в современной Грузии, Ахвледиани создает поэтический образ долины Вайо, ее виноградников, величественных снежных гор.
В соответствии с жанром фильма природа может быть многооб¬разной в операторской эмоциональной трактовке. Так, в трагедии «Восхождение» Л. Шепитько (оператор В. Чухнов) заснеженный зимний лес воспринимается партизанами словно еще один жестокий и беспощадный противник. Колючие ледяные ветви ломаются, как стеклянные, индевеют ресницы, жестокий мороз отбирает у партизан в лесу последние силы. Тем сильней мы ощущаем их волю к сопро¬тивлению и борьбе. Трагическое звучание пронизывает все «Вос¬хождение», природа здесь — одна из трагических красок фильма. " Иное звучание мотива природы в жанре трагикомедии. В лукавом и ироничном по интонации фильме В. Мотыля «Белое солнце пусты¬ни» знойная и иссушающая пустыня преобразуется в воображе¬нии солдата Сухова в сочную и плодоносную землю среднерусской полосы, где с коромыслами ходят статные бабы, где живет его ненаглядная любовь Катерина Матвеевна. Опасная реальность и прекрасная мечта причудливо соединяются в этих наплывах вообра¬жения, сквозь которые тревожно и вместе с тем чуточку шутливо просвечивает действительность.
