В так называемых «низких» жанрах — мелодраме, приключен¬ческих лентах, комедии — явственно ощутимы мифологические, ска¬зочные, фольклорные истоки. С этим связана массовая популярность этих самых демократических жанров. Они апеллируют к древнейшим чертам сознания, к чувственному, пралогическому восприятию ми¬ра, которое сохраняется как элемент и в аналитическом, понятий¬ном мировосприятии современного человека. В мифе, сказке, легенде образно закодирован художественный и этический опыт человека, данный в его глобальных соотношениях, в его многократно повторяе¬мых социальных и экологических коллизиях.
Повышенная метафоричность, контрастность противостояния героя и его противника, бинарные оппозиции, характерные для первобытного эпоса, проявляются, таким образом, как в «высоких» жанрах (в современной киноэпопее, трагедии), так и в «низких» (в приключенческих жанрах, мелодраме, комедии).
Литературное творчество, возникшее на основе традиций фоль¬клора, впитало и развило на новой основе систему фольклорных жанров. Литература, как известно, прошла длительный путь разви¬тия, и ее жанровая система претерпела существенную эволю¬цию. «Корневые» жанры фольклора получили развитие и обогаще¬ние в многообразной жанровой системе литературы нового времени, через которую они, в свою очередь, дали всходы в жанровой «генной памяти» кино.
Так, в лирико-эпическом искусстве XX века вновь активно начи¬нает проявляться «генная память» эпических жанров, но в каче¬ственно новом преломлении эпоса через лирику. Развитое эстети¬ческое сознание творческой личности, яркой индивидуальности по-новому переосмысливает структуру мифов, народных легенд, пре¬даний. Художественный опыт человечества становится частью ду¬ховного опыта современного человека. С особой силой он отзывается в поэтико-метафорических жанрах современного искусства: притче, балладе, легенде, где повышенная концентрация образности вызыва¬ет обращение авторов к метафорическим структурам первобытного эпоса и народного творчества. Космическое, целостное мироощуще¬ние, характерное для синкретичного нерасчлененного первобыт¬ного восприятия мира, сложными путями соотносится с глобальным, космическим взглядом на мир человека XX века, владеющего науч-
ными знаниями и с особой силой ощущающего целостность чело¬века, природы, Земли и Вселенной.
Миф входит в современную культуру не своим наивным перво¬бытным донаучным одушевлением природных сил и явлений, но своей стихийной интуитивной космогонией, восприятием человека как час¬ти живой и животворящей природы. В эпоху техносферы и ноосферы $*есобенно важно глобальное, космическое, общечеловеческое мышле¬ние, понимание ценности всех форм жизни и природы вообще. Осо-бенно обостренно эта тема звучит в связи с угрозой милитаризации космоса со стороны США, опасностью «звездных», «космических» войн. Деятели культуры, с тревогой думающие о судьбах человечест¬ва, о судьбах планеты, соединяют в сложных поэтико-метафоричес¬ких структурах миф и реальность, фантазию и достоверность.
Так построены, в частности, романы Ч. Айтматова «Белый па¬роход» (одноименный фильм Т. Океева), «И дольше века длится день», В. Распутина «Прощание с Матерой» (фильм-экранизация Э. Климова «Прощание»), В. Астафьева «Царь-рыба», колумбийско¬го писателя Габриэля Гарсиа Маркеса «Осень патриарха», аргентин¬ского — Хулио Кортасара «Выигрыши», американского — Курта «Воннегута «Сирены титана».
Кино, как и литература, развивает эту тенденцию переосмыс¬ления мифа, его нового прочтения в поэтике лиро-эпических жанров, пронизанных высоким строем размышления современного человека о глобальных проблемах.
Развитие русской художественной культуры сложилось так, что начиная с XVII и вплоть до XIX века поэтика устнопоэтическо-го народного творчества была развита и обогащена в таком неповто¬римом художественном явлении, как лубок.
Лубок (народные картинки с текстом) — вид русского народно¬го изобразительного искусства XVII—XIX веков, обладающий ярким художественным своеобразием, глубокой внутренней связью с фольк¬лорными традициями, отражающий народные эстетические представ¬ления о прекрасном и безобразном, о добре и зле, о возвышенном и низменном. До конца XIX века термин «лубок» нередко официально употреблялся в уничижительном, пренебрежительном значении как синоним примитивного, «холопского» искусства, потребляемого «чер¬нью». Только на переломе XIX—XX веков вышли специальные ра¬боты о лубке, который назывался в них «простонародными изобра¬жениями», «русскими народными картинками». Состоялись первые выставки, показавшие особую красоту этого народного изобрази¬тельного творчества. Его художественные достоинства проявлялись в поэтико-метафорической обобщенности фольклорных образов, ве-ликолепной гармонии колорита, выразительности орнамента.
Кинематограф имеет связи с лубком, особенно тесные в на-чальный период его развития (практически во всех киножанрах того времени), в жанре фильма-лубка на протяжении всех лет разви¬тия кино. Контакты лубка с кино многоаспектны. Сочетание рисун¬ков и пространственных подписей к ним позволяло воспринимать лубок как временное развитие действия в драматической сценке.
Лубок был как бы народным пластическим театром и в этом смысле своеобразным предшественником кино. На многих лубках сцены да¬вались в последовательной смене событий, происходящих с одним героем (например, в лубке «Что ты спишь, мужичок» судьба мужи¬ка от весны до зимы совмещалась на одной картинке в нескольких сценах). Иногда лубок состоял из цепи картинок, соединенных как кинокадры. «Шемякин суд», например, состоял из двенадцати карти¬нок, лубок «Пантюшка и Сидорка осматривают Москву» представ¬лял собой предшественника «видового» фильма — крестьяне в семи картинках знакомятся поочередно с колокольней Ивана Великого, царь-колоколом, Спасскими воротами, царь-пушкой, памятником Минину и Пожарскому и т. д.
