Трагическое может быть также связано с внутренней борьбой возвышенного и низменного в душе сильной личности. И если челове¬ку не суждено реализовать свой незаурядный внутренний потенциал, мы говорим о трагичности такой натуры. Здесь трагическое связано с низменным, которое на время или окончательно берет верх в душе героя. Как правило, подлинный трагизм проявляется в переломный момент его судьбы, когда после мук, страстей и испытаний наступает катарсис, душа очищается страданием, познает меру подлинных че¬ловеческих ценностей перед лицом трагической вины, трагической истины. Высокий трагизм получил талантливое художественное воплощение в фильмах «Король Лир» Г. Козинцева, «Отелло» С. Юткевича, «Маленькие трагедии» М. Швейцера, «Преступление и наказание» Л. Кулиджанова, «Братья Карамазовы» И. Пырьева, «Идиот» И. Пырьева и «Идиот» А. Куросавы, «Васса» Г. Панфи-лова, «Тихий Дон» С. Герасимова, «Восхождение» Л. Шепитько, «Калина красная» В. Шукшина, «Мефистофель» И. Сабо.
Страсти, страдания и очищение трагического героя вызывают в зрителе большое нравственное потрясение. Переходы от возвышен¬ного к низменному, от счастья к несчастью, сгущение страшного и ужасного, смертельность борьбы со злом, острота и обнаженность постановки вечных, «мировых» вопросов в их социальной конкрет¬ности — все это отзывается в зрителе состраданием, негодованием, ужасом, пережитым горем и внутренним высоким очищением.
Шекспировские трагедии для Г. Козинцева выражались мас-штабом событий, щ конфликтов, а не размахом постановочных средств и пафосной' манерой актерского исполнения. Реалистич-ность, естественность жизненных движений давали больше воз-можностей выразить силу страдания, глубину душевной раны — «шекспировское», считал режиссер.
Жанр трагедии воплощался Г. Козинцевым в «Короле Лире» как «дьяволов водевиль», «представление с шумами». Напряжен-ное волнение, свойственное мелодраме, он хотел соединить с глуби¬ной мысли философской притчи. Трагедия и фарс соединились в шекспировской трагедии, в которой было показано, как время слов окончилось и остались люди, опаленные огнем, тяжело поднимаю¬щиеся из-под развалин. Трагедия, с точки зрения Козинцева, обще-человечна: «Герои трагедии приходят не к одиночеству, а приобщают¬ся к основной массе человечества. Они проходят обязательную для большинства закалку горем. И вовсе не страданием — уделом чело¬века от рождения, а страданием, вызванным бесчеловечностью общества, государства. Да, они открывают абсурд системы, но отвер¬гают его разумом» (Козинцев Г. Время и совесть.— М., 1981.— С. 160). В трагедии для Козинцева существовало две величины, два предмета — человек и мир. Трагедия, в его понима¬нии,— шоковая терапия, без потрясений она пойдет на холостом ходу, масштаб здесь — история, а не частные судьбы.
Трагикомедия — синтетический жанр, объединяющий черты тра¬гедии и комедии. Два полюса авторской трактовки действительности проявляются в тяготении к трагическому с его высокой патетикой, героикой и возвышенностью или одновременно к комическому со всем спектром смеха — от злой беспощадной сатиры до добродуш¬ного и мягкого лиризма. В жанре трагикомедии созданы фильмы Г. Панфилова («Начало»), О. Иоселиани («Жил певчий дрозд»), Г. Данелия («Осенний марафон»), Э. Шенгелая («Голубые горы, или Неправдоподобная история»), Э. Рязанова («О бедном гусаре замол¬вите слово»).
Разновидность трагикомедии — трагифарс (в нем трагическое синтезируется с самой сильной концентрацией комического, с резкой сатирой — фарсом).
Трагифарс — жанр, в котором крупная по масштабам социаль¬ного воздействия личность действует на авансцене истории со всей низменностью своей натуры. Трагическое здесь проявляется в со¬циально вредных и опасных для людей последствиях такой деятель-
ности, низменное, безобразное, комическое — в фарсовости, сме-хотворности ее поведения. В жанре трагифарса решены фильмы о фашизме «Великий диктатор» Ч. Чаплина, «Обыкновенный фа-шизм» М. Ромма; черты трагифарса есть в сцене парада фашистов в фильме «Амаркорд» Ф. Феллини. Трагифарсом является фильм «Агония» Э. Климова — о гниении и растлении царизма перио¬да «распутинщины». Тональность трагифарса явственно ощутима в ряде острокритических по своей направленности лент прогрессивных зарубежных кинематографистов: «Апокалипсис сегодня» Ф. Ф. Коп¬полы, «МЭШ» Р. Олтмана, «Следствие по делу гражданина вне всяких подозрений» Э. Петри и др. В трагифарсе отсутствуют героическое, прекрасное, возвышенное. Трагическое здесь связано с низменным, безобразным, ужасным.
