Дж.- Г.: На ваш вопрос я отвечу так: молодые деятели кино в странах, недавно получивших независимость, должны воспользоваться возможностями кино и телевидения для вос-питания сограждан. Им надо использовать эти коммуника¬тивные средства ради людей — ради общественного прогрес¬са, развития творческих, духовных сил, во имя национальной независимости и достижения международного взаимопони¬мания.
Если говорят о кризисе документального кино, то причина этого — в том, что мы в большинстве случаев недостаточно связаны с жизнью наших стран, что у нас пропало чутье к решающим жизненным процессам или проблемам, волную¬щим всех людей.
Было бы самонадеянно предсказывать, в каком направле¬нии будет развиваться творчество молодых деятелей кино из стран, недавно освободившихся от колониального гнета; не могу я и посоветовать, как вообще надлежит молодым использовать возможности кино; ведь они делают это уже сейчас. Самый волнующий фильм, который я видел за послед¬ние сутки, был сделан в Египте.
Г. Г.: В чем для вас лично заключается притягательная сила фестиваля?
Дж. Г.: Я был здесь в 1960 году. Теперь я вновь тут, чтобы оценить успехи, познакомиться с новинками. Здесь видишь много фильмов из стран социализма. А я, как ком¬ментатор шотландского телевидения, сделал больше для стран Восточной Европы, чем любая английская газета за весь год. Меня привлекает размах, с каким обсуждаются сегодняшние проблемы.
Говоря прямо, я, по сути, никогда не был документа¬листом, как не являюсь и сумасшедшим поклонником теле¬видения. Я пропагандист, и только пропагандист,— я про¬пагандирую кино, телевидение, прессу, свою страну, выступаю против фашизма. Недаром я в свое время внимательно изучал речи Геббельса, старался заполучить экземпляр каждой его речи, тщательно анализировал их структуру и понял, что это
один из самых ловких, один из самых прожженных дема¬гогов нашего века, негодяй, каких мало. Пожалуй, не будет преувеличением сказать, что я всегда выкладывался как мог, чтобы взять верх над ним. Он был одним из самых веле¬речивых обманщиков, служивших преступнейшему, бес-человечнейшему делу. Я же принадлежал к тем, кто вы¬ступил против Геббельса и всех нацистских варваров, кто способствовал их поражению. Я делал все возможное, чтобы раскрыть глаза своим соотечественникам, чтобы обострить их чувства в борьбе с фашизмом,— я делаю это и сейчас. Не знаю, много ли удалось мне совершить, но знаю, что кое-что — дело моих рук. Поэтому я и сегодня ощущаю себя антифашистом и буду им и впредь.
Вы тоже антифашист, Германская Демократическая Рес-публика — антифашистская страна. Антифашисты и все наши коллеги кинодокументалисты, и потому так трудно бросать единомышленникам суровые слова, критиковать их фильмы, посвященные современности, но в них нет динамики нашего времени, она не воплощена с помощью выразитель¬ных кинематографических средств. Ведь я пропагандист, и моя задача состоит в том, чтобы оценивать любой вид человеческой деятельности в исторической перспективе. Мне чуждо все, что имеет отношение к самокопанию, к чувству мировой скорби или к скучному, самодовольному протоколи¬рованию событий. Мне близко все, что касается жизни рабо¬чих, тружеников, что движет нас вперед, способствует про¬грессу человечества, миру без войн.
