Мое кредо — историческое документальное кино (1965)
Г. Г.: Чем вам представляется документальное кино — публицистикой, поэзией, искусством, средством передачи информации или, наконец, документом?..
П. Б.: По-моему, это все нераздельно. Я даже репортаж в кинохронике не стал бы квалифицировать лишь как спонтан¬ную информацию. На мой взгляд, без искусства, без поэзии невозможно добиться настоящего, глубокого, запоминаю¬щегося воздействия на человека. Какой бы вид киноискусства мы ни взялись анализировать, исходить надо обязательно из свойств того человека, который создает фильм, и того, на кого этот фильм рассчитан. Моей главной целью было воздействовать на зрителя, выразить мои убеждения, мысли, мое мировоззрение, сделав их доступными как можно боль¬шему числу современников.
Г. Г.: Не могли бы вы рассказать что-нибудь о себе, об основных событиях вашей жизни?
П. Б.: Я принадлежу к тому поколению (мне сейчас сорок
лет), жизнь которого перечеркнула война; наши самые силь¬ные, определяющие мировоззрение впечатления связаны
с войной.
Я познал такие бездны людской подлости, какие прежде . не был в состоянии даже вообразить. Я знаю, что такое страх и неуверенность в будущем, голод, зависть и-отчаяние. Я пере¬жил сильные душевные бури, желая остаться прежде всего человеком. После 1945 года в Венгрии разгорелась открытая борьба за власть. Вопрос «кто кого» еще не был решен. Вся страна — в развалинах. Но я не ощущал голода, нужды, лишений. Я был убежден, что в ближайшем будущем на пустом месте возникнет всеобщее благосостояние, совершит¬ся крутой подъем экономики, настоящий взлет.
Г. Г.: А когда вы сняли свой первый фильм? Произошло ли это после некоторого периода внутреннего развития? Было ли это связано с определенными общественными про¬цессами, или же фильм стал результатом опыта работы в качестве сценариста?
П. Б.: В 1956 году вышло наружу то, о чем до тех пор можно было лишь догадываться; контрреволюционные вы¬ступления в Венгрии в октябре 1956 года стали для моего поколения вторым решающим испытанием после испытаний военных лет. Это были дни, исполненные исторического зна¬чения, и многие показали тогда свое истинное лицо.
Надо было действовать: на грани бытия и небытия, между прошлым и будущим — в те дни нельзя было уйти в сторону и переждать.
Сразу после разгрома котрреволюции я сделал свой пер¬вый документальный фильм. В нем рассказывалось о радио¬станции «Свободная Европа» в Мюнхене. В фильме была предпринята попытка разоблачить бывших военных преступ¬ников, которые укрылись там под различными вымышлен¬ными именами: во время контрреволюционных выступлений они сыграли зловещую роль, распространяя по радио клевету и ложь. В то время я понял, почему после войны не смог заниматься литературой. Годы злодеяний подточили мою веру в человека. В дни контрреволюционных выступлений силы зла вновь проявили себя, те самые силы, которые за пятнадцать лет до того развязали войну. Мои действия были продиктованы теперь стремлением выстоять. Без долгих размышлений, без самоанализа я принялся за работу, которая давала возможность наиболее полно выразить мои мысли и чувства. С тех пор я работаю в области исторического документального кино.
