Мое кредо — историческое документальное кино (1965) часть 3
Впечатления простых людей также могут стать важными свидетельствами времени. Недавно я закончил полнометраж¬ный документальный фильм о том времени, когда военные действия развернулись на территории Венгрии. В сентябре 1944 года советские войска вышли к границе Венгрии, а ранним утром 4 апреля 1945 года закончилось последнее сражение на венгерской земле. В фильме говорят три полков¬ника тогдашнего генштаба и два выдающихся руководителя левых сил, бывших в подполье, о политике «венгерского королевского правительства». А о борьбе венгерских парти¬зан повествуют бывший командир отряда, два других коман¬дира и два «простых» партизана. О последней же битве в Венгрии рассказывает старик-крестьянин, который пережил это сражение, спрятавшись в своем домике, а после него оповестил всех звоном церковного колокола: война кончилась. Использование «живой речи» в историческом документаль¬ном фильме — прием оправданный, это я понял по реакции зрителей. Конечно, это вовсе не означает, что им можно зло¬употреблять.
Г. Г.: Получается, вы работаете и для кино, и для теле¬видения, в обоих видах передачи информации?
П. Б.: Не прекращая работу на киностудии, я уже четыре года как стал сотрудником венгерского телевидения. Я решил¬ся на это сразу после первого успеха моего фильма. Вы сами знаете, что это означает в мире кино. Я с радостью принял предложение телевидения, хотя большинство коллег по¬смеивалось надо мной. Но я не жалел о своем решении, и должен сказать, что сегодня никто из моих коллег уже не смеется надо мной — это, правда, не моя заслуга, а теле¬видения. Многочисленные недостатки работы на телевидении я ощущаю на собственной шкуре. Из-за постоянного «про¬граммного голода» неизбежно приходится меньше внимания уделять деталировке. На мой взгляд, это наибольшее зло, но я рассматриваю его как преходящую детскую болезнь. С другой стороны, «программный голод» — одно из величай¬ших преимуществ телевидения, поскольку он заставляет по¬высить продуктивность, в том числе и продуктивность труда отдельного киноработника.
Но это «всего лишь» практические соображения. Воз¬можно, куда существеннее проанализировать влияние теле¬видения на документальное и в особенности на историческое документальное кино.
Г. Г.: Теоретическая проблема при этом, конечно, связана с практическими возможностями и запросами. Но в чем, по-вашему* состоит разница? В способе передачи? Я имею в виду сам способ демонстрации, показ документальных кино¬фильмов как в кинотеатрах, так и в телевизионных програм¬мах.
П. Б.: Документальные и короткометражные фильмы, научно-популярные ленты используются в кинотеатрах чаще всего в дополнение к основной программе. Зритель покупает билет ради полнометражной художественной картины. Это правило все еще действует, хотя в последнее время стали чаще снимать полнометражные документальные фильмы-репортажи.
В рамках телепрограмм жанр документального кино обрел самостоятельную роль, и интерес к нему нисколько не меньше, чем к другим видам искусства. Постоянный «программный голод» на телевидении тоже стал существенным фактором. Не слишком, казалось бы, значительные проблемы могут разрастись до темы, которая считалась для кинофильма «не стоящей внимания». При показе по телевидению возможен более глубокий анализ различных деталей, мелких проблем, возможно разностороннее рассмотрение темы. Особенно большие возможности возникают благодаря огромной попу¬лярности многосерийных передач. Это справедливо и для исторических документальных фильмов.
Что касается формы, то замечу, что на телевидении требу¬ется в большей степени использовать живую речь, оно предо¬ставляет возможность это делать. Зритель, находящийся у себя дома, состоит в непосредственном, как бы личном контакте с человеком, выступающим в передаче, и восприни¬мает его как собеседника. (Размер говорящего на экране телевизора не столь велик, как на киноэкране!). В этой ситуации возможна не столь скованная, вполне свободная манера беседы, допустимы более подробные комментарии.
