Г. Г.: Ну, и удалось привезти?
Р. К.: Когда на одном из первых наших танков, про¬рвавшихся в центр Берлина, я добрался до рейхстага, я спро¬сил: где же эта улица? Мне кто-то сказал: да вот она! Дома на ней горели, деревья были измочалены, но после довольно долгих поисков я нашел в развалинах табличку. Она была прострелена пулями, и я взял ее с собой, но не как сувенир, а как реликвию! Я храню ее дома в память о тех страшных днях войны и о победе над гитлеровским фашизмом.
Г. Г.: А как произошло, что через двадцать три года после этих событий вы сняли фильм о Берлине, назвав его «Товарищ Берлин»?
Р. К.: Я хорошо помню, как дошел тогда до рейхстага, сел на ступени, а в голове было лишь одно: вот я и в Берлине, в Берлине, в Берлине...
А впоследствии, когда по приезде в Берлин я шел по Унтер-ден-Линден со своими друзьями и коллегами из ГДР, у меня снова возникла мысль: ты — снова в Берлине. И то и дело само напрашивалось сравнение: тогда и теперь. Я видел, что в ГДР возникла новая, социалистическая Германия, вы¬росло новое поколение людей, и понял, что давняя, под¬сознательная мысль о будущем Берлина теперь стала осознан¬ной: мысль о том, как будущее становится сегодняшним днем. И в какой-то миг (когда именно, никто, пожалуй, не в силах определить) мне стало ясно, что я буду снимать фильм о Берлине. Наверное, это произошло к тому времени, когда мои многолетние связи с этим городом, мои представ¬ления о его развитии настолько совпали с его нынешней жизнью, что мне понадобилось что-то рассказать об этом. Так, как хочется что-то рассказать о человеке, которого знаешь много лет, знаешь близко, а потому это и рассказ одновременно о самом себе, о связывающем вас чувстве общности.
