Демократическое движение нуждается в дополнительных источниках информации (1981) часть 3
А. К.: Но ведь лишь немногие встают на защиту своих интересов. Большинство людей мало волнует окружающее, пока их положение более или менее сносно... Какова, по-вашему, возможность пробудить у них интерес?
К. Ф.: Конечно, в определенном смысле гораздо более привлекательными выглядят «совершенные» поделки ин¬дустрии развлечений. Исторически кино прежде всего про¬явило свою общественную функцию как способ развлечения, отвлечения от будней — соответственно этому сложилась и вся его панорама.
Тем не менее вполне можно найти различные решения. Понятие «молодежь», например, само по себе говорит доволь¬но мало. В конце концов, к молодежи относятся и те без¬домные, что «незаконно» захватывают пустующие квартиры, или так называемые «панки», зашедшие в тупик полного неприятия окружающего. Однако есть люди, которые не по¬нимают и не хотят осознать собственные интересы,— как же справиться с этим? Я часто спрашиваю себя: как бороться со всей этой халтурой, которую навязывают молодежи в ка¬честве культуры?
А. К.: Но такая постановка вопроса проистекает из-за неприемлемого для нас понимания развлекательности?
К. Ф.: Именно. Но противоречие между миром труда и сферой досуга существует потому, что человек, вынужден¬ный продавать свой труд, будет искать в часы досуга ком¬пенсацию за лишения, испытываемые во время трудовой деятельности. Потребность в этом имеется. Мы постоянно сталкиваемся с аргументами против наших фильмов типа:
«Бога ради, не навязывайте мне и после работы все те же проблемы!» Куда проще: «Подари себе два часа радости — сходи в кино...» Нельзя завоевать свое место в кино,* пытаясь конкурировать с Джеймсом Бондом.
Все мои фильмы показывают не только по телевизион¬ным каналам, но и на различных публичных мероприятиях — например, на вечерах, организованных профсоюзами, или в киноклубах. Это, конечно, общественная и политическая функция кинодокументалистики — сплочение единомышлен¬ников и поддержка их, особенно если тому помогает и само содержание фильма. Я твердо знаю, что противопоказано кино: поучение, нравоучительный тон. Если люди смотрят документальные фильмы лишь из чувства долга, потому что знают: это — «нужно», тогда мне незачем снимать фильмы, я лучше начну писать учебники. Очень важно сделать так, чтобы наши фильмы обрели и развлекательную ценность; добиться, чтобы их было интересно, «забавно» смотреть. А. К.: В чем вы видите такую развлекательность? К. Ф.: Я говорю не только о призванной компенсировать усталость рабочего дня развлекательности, но и развлекатель¬ности, использованной в тактических целях, чтобы «при¬манить» зрителя. Забава, игра должны быть обязательной составной частью всякой деятельности.
А. К.: Не предполагает ли такая позиция доверия к своему
зрителю?
К. Ф.: Исходная позиция режиссера никогда не должна быть чем-то вроде: «Тема у меня вот такая, но как бы мне еще и «панков» привлечь к ней — дай-ка добавлю здесь немного «панк-рока»...» В наших ранних работах мы, пожалуй, еще сами пытались несколько искусственно «взбодрить» фильм. Но от зрителя нужно ожидать готовности смотреть «трудные» пассажи. Редактор, конечно же, вставит в таком месте свое вечное: «Да это же никто смотреть не будет! Если бы зрители были приучены к таким тонкостям... А так не пойдет...»
Но как же иначе их «приучить»?
Получается, что вкусы зрителей не развиваются, не из-меняются. Если все аргументировать их привычками, то круг замкнется, и все останется по-старому. Нет, надо самим воспитывать своих зрителей. И делать это можно только посредством смелых решений.
Привычка для марксиста — чуждое понятие. Не можем же мы говорить: мы строим новое общество, но мы — за старые привычки, особенно у зрителей.
