«Двадцать лет за двадцать минут» — так хотелось бы мне назвать книгу, над которой я сейчас работаю. Она посвящена фильму «Катюша», идущему на экране всего двадцать минут. Созданный в 1964 году, он был тогда же показан в Лейпциге.
Фильм этот, неожиданно для нас, в течение многих лет был и остается предметом обсуждения. Его изучают, над ним и сегодня еще размышляют как практики, так и теоретики.
Вскоре после появления ленты Сергей Герасимов писал в газете «Правда»: «Последние фильмы, созданные на оте¬чественных киностудиях, показывают, что наши деятели искусства — реалисты, не склонные останавливаться на до-
стигнутом. Поступательный ход жизни заставляет их стре¬миться к более глубокому рассмотрению человека, отвергая априорные решения и испытанные условности, которые, цо понятным причинам, имеют лишь весьма приблизитель¬ное отношение к искусству, да и к самой жизни. Исключитель¬ное значение приобретает в этом контексте документальный фильм. Я сейчас имею в виду не только успехи этого жанра. Речь идет о направленности воспроизведения жизни — и потому даже самым лучшим западным образцам этого жанра я хотел бы противопоставить маленький фильм «Катюша».
В самом деле, здесь была запечатлена жизнь — с по¬мощью, казалось бы, отживших приемов «дедраматизации» и «дегероизации».
Катюша — человек неповторимой судьбы; ее лицо пре¬красно, оно говорит о тонкой духовности. Во время войны эта девушка была бойцом, медицинской сестрой, сегодня Екатерина Илларионовна Демина — врач.
И кинокамера, и микрофон были спрятаны, когда «наблю¬дали» за Катюшей, смотревшей киножурналы военных лет; мелькали кадры берегов Керченского пролива, других крова¬вых вех былых поражений. Увидев эти кадры, Катюша за¬говорила, и говорила она все время, пока прокручивалась кинохроника. Катюша рассказывала все, что было, не под¬бирая слов, порой запиналась, затем снова принималась быстро говорить — словно разговаривала с невидимым со¬беседником. Катюша была естественна — она никак не «по¬давала» себя. И возникло чувство сопереживания, подлин¬ной, неприкрашенной жизни.
Сценарий фильма написал Сергей Смирнов, киноопера¬тором был Аркадий Левитан. Сегодня, когда Сергея Смирнова уже нет с нами, мы снова слушаем его разговор с Катюшей. Сергей Сергеевич стал одним из героев этого фильма. Он был моим сообщником в «заговоре» против Катюши, точнее, в заговоре во имя Катюши... Во имя того, чтобы показать ее людям такой, какая она в жизни, непосредственной и естест¬венной, перед объективом кинокамеры.
Для развития сюжета было важно вновь столкнуть Катюшу с прошлым, с документальными кадрами войны, а затем — с современной реальностью в тех же местах. Вместе с ней мы посетили места сражений, встречались там с молодежью, с ветеранами войны, отыскивали следы героического прош¬лого. Отклик Катюши был живым и непосредственным — вот, к примеру, ее рассказ про колодец и воду, который оказался для нас совершенно неожиданным: «Только я ведро
у колодца поставила, как вон там появился немец, да весь рыжий. Он меня что-то спрашивал, а я не понимаю ничего, вот и говорю ему: «Фриц, мне вода нужна, пить хочется, и раненых много, пусть они попьют!» Он мне снова свое... Я ему — свое... Не понимает он меня, и все. «Фриц,— ска¬зала я,— я русская Катюша».—«О, Катюша! Гут, гут!» Вынул губную гармонику и принялся наигрывать «Катюшу». Поиграл немного, сам приплясывает, попрыгивает с ноги на ногу. Все [на меня смотрел, но подойти ближе не подошел... Я тогда зачерпнула воду ведром, а про себя думаю: вот я до¬стала воду из колодца, а фриц меня сейчас и пристрелит; но он не стал стрелять... После они к пригорку подходили, кричали: «Рус, покажи нам Катюшу, мы не будем стрелять, не будем стрелять!» Вот так. Что же, я вышла, показалась им — а уж как накинулись тогда на меня за это...»
