Здесь полегли в битве товарищи по борьбе,, коммунисты, они погибли ради того, чтобы вновь зеленел рис на полях, чтобы расцвели цветы «бан», чтобы оставшиеся в живых могли с легким сердцем танцевать в день национального праздника. Они, погибшие, придают нам, живущим, силы. Сейчас в Лонг-Ньяй-Хонг-Куме ландшафт обрел новый облик: где простирались опустошенные войной поля, про¬питанные кровью павших, сейчас раскинулись угодья сельско¬хозяйственных кооперативов, на плодородных полях трудятся бывшие солдаты.
Разрастаются горные деревни, где проживают националь¬ные меньшинства. Звуки гонгов и барабанов разносятся далеко окрест, смешиваясь с пением флейт, на которых играют юноши в скромных синих рубахах. Приветливые де¬вушки племени таи одеты в блузки с рукавами фонариком, с вышитыми на них серебром сверкающими бабочками. Их изящество подчеркивают облегающие корсажи, длинные юбки доходят до щиколоток. У девушек блестящие, черные, как у голубок, глаза, тонко изогнутые брови, напоминающие линию птичьего крыла.
Французские империалисты разгромлены, они изгнаны из нашей страны. Но преступления их никогда не будут забыты. На каждом шагу встречаешь следы их злодеяний, кругом еще не затянулись раны, нанесенные ими: сколько женщин с ампутированными руками и ногами, детей, кото¬рые, опираясь на костыли, ковыляют по утрам в школу, женщин и детей, чьи прекрасные глаза не видят света. Сколько еще мужчин и женщин, детей и стариков со страш¬ными ожогами от напалмовых бомб, людей, у которых тела и лица обезображены шрамами! Сколько есть еще минных полей, угрожающих человеческой жизни,— полей, на кото¬рых каждый день кто-то подрывается!
Фильм «Назад в Дьен-Бьен-Фу» снимался там, где каждая пядь земли полита кровью вьетнамцев — солдат, коммунис¬тов.
