Об ответственности деятелей кино в наше время — мысли по поводу «Обыкновенного фашизма (1966)
Г. Г.: Вы говорили однажды в связи со своим фильмом «Девять дней одного года», что для вас важнее всего «думаю¬щее кино», «фильмы-размышления». Что вы понимаете под этим, если говорить вкратце?
М. Р.: Мыслящий кинематограф без мыслящего кино¬режиссера — это нонсенс. Поскольку я — художник, моя за¬дача — выявить проблемы, волнующие многих, то есть основ¬ные проблемы современности. Не только я должен поломать над ними голову, но и другие — я должен заставить их при¬задуматься, так сделать фильм, чтобы мы размышляли вместе со зрителем. Зритель должен ощущать мое присутствие, так же
как я постоянно ощущал его присутствие во время работы над своими картинами: ведь мы — соратники и я делаю филь¬мы для того, чтобы мы могли вместе думать и сообща действо¬вать.
Г. Г.: Сейчас, после просмотра вашего фильма «Обыкно¬венный фашизм», очень сильное впечатление оставила послед¬няя, остающаяся открытой часть. В ней вы предостерегаете, говоря о современности, указывая на сходность ряда тен¬денций сегодня и в роковом прошлом. Вы делаете масштаб¬ные обобщения. Но было бы неверным видеть обобщающую идею фильма только в последней, неоконченной части.
Стимулы к обобщениям, к интенсивному осмыслению есть
и во всей структуре фильма, и в перебивках-реминисценциях,
и в противопоставлении прошлого и настоящего, и в авторском
тексте, и в вашей манере подавать этот текст: это не коммен¬
тарий, а, на мой взгляд, скорее философские раздумья о судь¬
бах нашего века. .
М. Р.: Двадцатое столетие осуществило невиданный про¬гресс во всем, возникло множество новых наук. Человечество движется вперед с неведомой прежде быстротой. Но подобный сдвиг предъявляет особые требования к разуму и к мораль¬ному облику людей. Интеллектуальность перестает, по-моему, быть привилегией определенного слоя общества. Теперь это, как мне кажется, необходимая предпосылка существования личности вообще. Многие представители интеллигенции на Западе понимают сложность проблем нашего времени: ведь в мире накоплены запасы чудовищной энергии, которая может быть использована либо для уничтожения человечества, либо на благо всех людей. И все же западная интеллигенция в значительной степени находится на службе у монополис¬тического капитала, служит его интересам. Возможно, это высказано несколько прямолинейно и грубо, но опровергнуть это нельзя. Там немало интеллигентов, живущих в разладе с обществом, осознающих противоречие между научно-техни¬ческим прогрессом и духовной деградацией. Возьмите обыч-ный, почти что будничный контраст, когда в один и тот же день делают, скажем, сложнейшую операцию на мозге, чтобы излечить, спасти человека от болезни, полученной им еще на войне. Для операции требуются тончайшие инструменты, на помощь приходят электронные вычислительные машины, привлекаются инженеры, десяток узких специалистов-меди¬ков — но в тот же самый день избивают дубинками девушку, принимавшую участие в демонстрации против атомного оружия, и волокут ее по мостовой, так что она получает силь-
нейшие травмы головного мозга. И происходит все это в один и тот же день.
Наше время поставило огромное число рекордов. Один из них — рекордное число людей, погибших л результате насилия. Это постоянно угнетало меня, пока шла работа над фильмом, это и впредь будет занимать мои мысли.
Г. Г.: Значит, для вас главным было не создание исто¬рической концепции фильма, для которой, на мой взгляд, понадобилось бы представить более точные социально-эко¬номические и исторические свидетельства, дать сценарию более серьезную научную основу и провести параллели между фашистскими методами господства и националистическими движениями в ряде стран?
