П. Г.: Мы стремились показать фильм «Восстание буржуа¬зии» как можно более широкому кругу зрителей на кино¬фестивалях в Европе, в Латинской Америке, в социалисти¬ческих и капиталистических странах, поскольку считаем, что он будет способствовать усилению движения солидар¬ности с народом Чили во всем мире.
В Испании, на кинофестивале в Малаге, фильм вызвал живой отклик большого числа зрителей: они были потрясены до глубины души. В Италии его приняли с восторгом, а в Вене¬суэле люди выстаивали очереди, чтобы его посмотреть. На Кубе фильм стал популярным: он шел больше двух недель в самых крупных кинотеатрах Гаваны. Все это усиливает ответственность нашего киноколлектива — нужно завершить и третью, заключительную часть.
Дж. А.: Существует ли какое-либо сотрудничество или же координация усилий среди живущих в изгнании чилийских киноработников?
П. Г.: Несомненно. Мы дискутируем по волнующим нас всех вопросам: о том, как следует в дальнейшем делать новые фильмы, каковы должны быть приемы работы, как проводить исследования, поиски в архивах. Кинофестивали предоставляют нам повод для обмена мнениями. Контакт у нас очень тесный. Так же тесен он и с писателями, и другими деятелями искусства. Мы не утратили боевой дух, объединяю¬щий киноработников Чили. Мы храним чилийскую культуру за пределами родной страны, и мы сохраним ее жизне¬способность. Мы не дадим лишить нас корней, не позволим отнять у нас родину. Высокая степень политической созна-
тельности, присущая всем нам, придаст нам силы, где бы мы ни жили, в Европе или в Латинской Америке.
Дж. А.: Пожалуй, в этом основополагающая разница между чилийским кино и бразильским «синема ново» («новым кино»)?
П. Г.: Очевидно, хотя я вовсе не хотел бы отказываться от того, что могло дать нам «синема ново», или принижать его важность. За последние годы бразильское кино под¬верглось европеизации. Его идеологический и политический уровень существенно ниже уровня нашего кино, равно как и его политическая ориентация. Тем не менее оно заняло достойное внимания место в прогрессивном кино Латинской Америки, и это нас обязывает. Я хотел бы этим лишь сказать о том, сколь незаменимую помощь оказывают нам, чилий-ским киноработникам, писателям, деятелям искусства, поли-тическое образование, убежденность и постоянная связь с нашими партиями.
Дж. А.: Какие возможности есть у чилийских киноработ¬ников, живущих в эмиграции? Как будет продолжать жить в кино образ Чили?
П. Г.: Кинодеятели, которым посчастливилось попасть в социалистические страны, имеют большую возможность систематически работать дальше. Но и те деятели кино, которые уехали в страны капитализма, начинают действо¬вать в имеющихся условиях — ведь и там существуют орга¬низации, финансирующие создание фильмов о Чили. Поэтому деятели кино Чили делали фильмы в хороших условиях на Кубе, в ГДР, в СССР и в Болгарии, с одной стороны, а с другой — также и в Мексике, Швеции и в Канаде.
Наша родина — Латиноамериканский континент. Поэтому вовсе не обязательно жить в определенной стране. В нашей борьбе имеется нечто общее, латиноамериканское,— характер конфликтов и противоречий. При этом главное из них состоит в противостоянии империализма (нередко в облике фашизма) и народов Латинской Америки, где бы ни жили люди: в Боли¬вии, Уругвае, Аргентине, Колумбии, Бразилии или Перу.
Поэтому для нас, живущих за пределами Чили, так важно находиться в тесной связи со всем континентом и его пробле¬мами.
