Г. Г.: Вы как-то сказали, что наблюдение за объектом съемки и его фиксация на пленке — это еще далеко не все. Как выстраивается ваша концепция фильма? И что касается работы с камерой и микрофоном — разве она по своей сути не исследование?
Й. М.: Это зависит от того, что является объектом съемки. Репортаж, конечно же, будет существовать и развиваться; однако он уже не может оставаться таким, каким был раньше.
Г. Г.: Мне хотелось бы поговорить о вашем фильме, по-священном озеру Балатон, центром которого стали важные для этого региона проблемы.
Й. М.: Проблемы, отраженные на экране, локальны и не типичны для других районов страны. В отношении Бала¬тона были изданы определенные предписания и постанов-
ления — например, введен налог на яхты, у которых площадь парусов превышает установленную величину. Но цель — уменьшить число крупных яхт на Балатоне — не была достиг¬нута в результате такого предписания. Сразу после заверше¬ния работы над фильмом мы отправились в министерство юстиции, чтобы показать его товарищам, которые издали это предписание. Заместитель министра тогда признал: «Грустно, товарищи, но фильм говорит правду».
Г. Г.: А во время съемок вы не пытались установить контакт с законодательными инстанциями?
Й. М.: Да, в первую очередь с теми, кто выступал за законы, касающиеся судьбы Балатона. Мы спорили с ними и сняли всю дискуссию на кинопленку; правда, впоследствии мне пришлось исключить эти кадры из смонтированной ленты — она стала слишком длинной,— а использовать лишь отдельные эпизоды дискуссии мне показалось неправильным, поскольку обе стороны, несомненно, имели право на то, чтобы были выслушаны все их доводы.
Г. Г.: В фильме критикуется и другое законодательное установление. Было запрещено продавать заброшенные крестьянские участки или же перестраивать их в летние дачи. В чем смысл этого закона? Было важно сохранить для сель¬ского населения любое жилище, даже если его временно никто не использовал?
Й. М.: В принципе речь шла о сохранении жилой площади, что поначалу было абсолютно справедливо. Однако жизнь не стоит на месте, и законы нередко устаревают, причем довольно быстро. Члены сельскохозяйственных кооперативов, как правило, живут теперь в новых домах, построенных своими силами, или же в многоквартирных домах. Поэтому опустевшие крестьянские хозяйства перестали быть резервом жилой площади. Если закон гарантирует их неприкосновен¬ность и в то же самое время не допускает их использования для культурных нужд, для летнего отдыха, это уже противо¬речит объективным интересам общества. После выпуска нашего фильма на экраны был отменен налог на яхты и раз¬решено продавать дома и другую жилую площадь предприя¬тиям и частным лицам для использования в качестве объектов летнего отдыха, устройства клубов и т. п.
Г. Г.: В вашем фильме большую роль играет председатель совета одного округа, относящегося к озеру Балатон. Прямо за своим рабочим столом он ведет ожесточеннейшие споры со своими противниками.
Й. М.: Без него фильм просто не получился бы. У нас
был долгий разговор с председателями окружных советов, благодаря которому мы и узнали о существующих там пробле¬мах. От согласия одного из них зависела судьба фильма. И однажды, в день, когда он вел прием, мы явились вместе с теми, кто был не согласен с его мнением, а также с кино¬камерой и микрофоном. Разумеется, мы получили разреше¬ние обеих сторон на съемки и синхронную запись дискуссии на магнитофон.
Г. Г.: О фильме «Стадион». Он поставил неожиданный вопрос. Был ли он задуман как полемическое выступление против элитарности в спорте или против бездумного занятия им?
Й. М.: Я спорю с той точкой зрения, что занятия спортом возможны только на стадионе, полемизирую со сложившейся в этом отношении практикой. Для меня было важно противо-поставить что-то массовой привычке «потреблять» спорт как своего рода привлекательный «товар», как волнующую достопримечательность. При этом, как правило, остаются в стороне очень важные, проблематичные стороны спорта, связанные с погоней за рекордами.
Г. Г.: Фильм ставит вопрос: а достаточно ли здоровы вы, венгры, достаточно ли дисциплинированны? Это не пре-увеличение?
