Документальное кино — не просто репортаж! (1980) часть 3
Г. Г.: Как проходила подготовка к работе над сценами, которые вы снимали как игровые?
Й. М.: Репетировали мы не при нашем герое — мы заранее обсуждали все с актерами, договаривались, чего хотим до¬биться. Прежде чем ехать на место съемок, репетировали; потом отправлялись в кооператив и там сразу же начинали снимать^ только обязательно в присутствии председателя, так что .он вновь, пока шли съемки, переживал собственную жизнь, изображаемую другими людьми. И если председатель соглашался с ее соответствием действительности, тогда эта сцена, пусть даже не отработанная окончательно, сохраня¬лась в первоначальном виде.
Г. Г.: При такой методике актеров надо очень точно сориентировать.
Й. М.: Конечно, помогало то, что я обо всем уже раз¬говаривал с председателем и записал наши разговоры на пленку. Поэтому актеры должны были предварительно озна¬комиться с напечатанным на машинке текстом. Мы вместе с ними отбирали сцены, которые имело смысл сыграть, и начинали конструировать их и репетировать. Актеры могли спонтанно реагировать в этих условиях на некоторые по¬вороты действия, и текст сценки рождался по ходу игры. Да-да, роль не была определена заранее написанным текстом, не «заужена» им. Самое главное было то, что актеры могли вживаться в роль, спорить со мной и друг с другом — благо¬даря чему им ближе становились проблемы, определяющие поведение их прототипов, делалась ближе сама тема.
Г. Г.: На примере истории председателя Надя ваш фильм рассказывает историю становления социалистического сель¬ского хозяйства Венгрии. Необычно то, что Надь сам начинает интерпретировать собственную жизнь, узнает себя в актере, играющем его, что он активно сотрудничает со съемочной группой.
Й. М.: Следуя в определенной степени законам драма¬тургии игрового кино, мы повиновались логике документаль¬ного кинематографа, который вынужден обращаться к средствам игрового кино лишь там, где отсутствуют доку¬менты, где кончаются возможности документалистики. Да, это сделано открыто, как и то, что Надь ожесточенно спорит с актерами, тратит силы на выявление истины, разъясняет свою точку зрения.
Г. Г.: Возникает такой вопрос: а можно ли было снять такой фильм с другим человеком? По-моему — нет.
Й. М.: Не думаю, что любому под силу выразительно
говорить об общественном процессе, если поставить его перед камерой и микрофоном. Мы должны добиваться максимально глубоких и значительных устных свидетельств, потому и нужен точный предварительный отбор, поскольку он опре¬деляет рамки этих высказываний. При этом нужно обращать внимание на очень многое, а не только на то, что это человек определенной профессии, принадлежащий определенному времени, переживший то или иное крупное событие, которое способствовало социалистическим преобразованиям в нашей стране, или непосредственно участвовавший в них. Важно также и то, что именно способен такой человек рассказать об этом, какова его нынешняя позиция, какова в рамках этой личности диалектика прошлого и современности.
Г. Г.: Здесь возникает вопрос этики. Что именно, какие события из жизни человека можно с достоверностью вос¬производить?
Й. М.: Всякий раз при художественном отображении реальности достоверностью приходится в значительной сте¬пени поступаться; здесь можно и даже нужно додумывать, идти по пути метафор. Если же ограничиться достоверным изображением реальности, то возможности резко ограни¬чиваются. Мне кажется, было бы безответственно полагать, что любой сможет «сыграть» историю своей жизни, отразив в ней исторические процессы. Жизнь любого человека может быть скрупулезно исследована, но при этом чаще всего на пер¬вый план выходят сугубо личные обстоятельства, обще¬ственное значение которых весьма мало. Документалист должен с самого начала учитывать это. Я придерживаюсь мнения, что изображение истории чьей-либо жизни — не¬важно, каков метраж фильма,— предполагает основательное, серьезное изучение этой жизни. Как уже говорилось, я был знаком с председателем Надем пять лет, мы с ним немало беседовали, я хорошо знал поле его деятельности и его окру¬жение, благодаря чему оказался в состоянии снять фильм всего за шесть дней и — что самое главное — смог должным образом высветить его личность.
Автору документального фильма приходится сегодня — занимается ли он воплощением значительной общественной проблемы или же обращается к исследованию индивидуума — иметь дело с целым комплексом особых социальных, идео-логических, психологических, частных и общих для общества в целом аспектов действительности. Документалист должен овладеть этим материалом, притом с позиций кинематографа осознавая возможности его специфического языка и эстетики.
