Дж. А.: Можно ли рассчитывать, что такой фильм, как «Гаминес», дойдет до колумбийского зрителя?
С. Д.: Министерство информации и связи давно уже приняло закон, открывающий колумбийским фильмам «до-
ступ» в кинотеатры. Согласно ему, любой иностранный фильм должен демонстрироваться вместе с какой-нибудь колумбий¬ской документальной лентой. И тем не менее нельзя рас¬считывать на то, что фильм, насыщенный социальным содер¬жанием, как «Гаминес», будет показан столь же широко, как какая-нибудь коммерческая лента. Сплошь и рядом нам возражают так: массам, мол, подобный фильм ничего не гово¬рит. А ведь аргумент этот — ошибочен. В действительности на экранах преобладают развлекательные коммерческие фильмы. Социальная функция их — вытеснять из сознания нашего народа насущные национальные проблемы. Засилье подобного рода фильмов приняло такие масштабы, что оно попросту угрожает самому существованию нашей националь-ной культуры. А прокат по-прежнему находится в руках крупных иностранных компаний. У фильма, насыщенного социальным содержанием, практически нет никаких шансов попасть на телевидение. Механизм защиты интересов правя¬щего класса, связанного с империалистическими кругами, функционирует на телевидении еще более последовательно. Много задач еще предстоит решить во имя усовершенство¬вания существующего законодательства в интересах колум¬бийского кинематографа.
Руководимый мною Союз колумбийских деятелей кино уже вступил на этот долгий и трудный путь. Три года назад нам удалось наконец создать кооперативную организацию по выпуску колумбийских фильмов. Благодаря этому наши работники кино уже получили несколько лучшие условия труда.
Дж. А.: Не могли бы вы рассказать еще кое-что о ваших дальнейших планах?
С. Д.: Следующий мой фильм будет посвящен проблеме общественного транспорта в крупнейших колумбийских го¬родах. Формально в Колумбии транспорт принадлежит госу¬дарству, однако на практике находится в руках частных ком¬паний, которым передаются те или иные трассы. Конкурент¬ная борьба между этими компаниями, к примеру на улицах Боготы, приобретает характер истинного побоища. Водители не получают твердого жалованья — на их долю приходятся лишь небольшие суммы, размер которых зависит от числа перевезенных пассажиров,— и они беспощадно воюют друг с другом ради того, чтобы обеспечить себе необходимый заработок. Ситуация эта равносильна полному хаосу, анархии; постоянные перебои в перевозках, а также несчастные случаи вошли здесь в правило. У водителей — адская жизнь, они
работают ежедневно по двенадцать-пятнадцать часов, притом всегда в состоянии жуткого напряжения, ощущая себя ничтожным колесиком в каком-то бешеном механизме. Такая работа неизбежно кончается коронарным спазмом и ин¬фарктом.
Дж. А.: Можно ли считать, что и впредь вы намерены воплощать в своих фильмах социальные и человеческие кон-фликты, характерные для повседневной действительности крупнейших колумбийских городов, в первую очередь Боготы?
С. Д.: Да, Богота и все большие города нашего континента необыкновенно быстро преобразились, будто вследствие ка¬кого-то взрыва, Богота стремительно выросла и в то же время деформировалась. Там, где прежде были поля, выросли густо-населенные городские кварталы. Если в 30-е годы числен¬ность населения в Боготе едва достигала 300 тысяч человек, то сегодня в столице проживает около пяти миллионов. Однако общество оказалось бессильно регулировать этот процесс, с тем чтобы облегчить положение жителей города. Поэтому многие из нас обеспокоены тем, что люди вынуждены жить в условиях страшной скученности. Поэтому я продолжаю работать над этой темой — ведь в Колумбии этот острейший вопрос одним из первых стоит на повестке дня, к тому же он характерен для современного исторического развития нашего континента; фильм, о котором я говорю, будет игро¬вым.
Дж. А.: Вы решили снять свой новый фильм в другом жанре, но ведь тема его была бы весьма подходящей и для документальной ленты. Чем объяснить ваш переход к худо¬жественному кино?
С. Д.: Очень трудно средствами документального кино раскрыть всю сложную подоплеку борьбы, бушующей в транс-портном деле. Если бы мы пошли по этому пути, то могли бы попасть в полную зависимость от обстоятельств. Заправилы транспортного дела, оказавшись лицом к лицу с кинокамерой, не признали бы правды, да, по всей вероятности, и не согла¬сились бы сняться в фильме. Поэтому на сей раз я хотел, при участии актеров, сделать фильм репортажного типа. Образцом при этом считаю для себя итальянский репортаж-ный стиль в кино, например стиль Франческо Рози в фильме «Сальваторе Джулиано». Я обращаюсь мыслями также и к творчеству Джилло Понтекорво, к его фильму «Битва за Алжир», в котором он реконструировал действительность средствами художественного кино.
Дж. А.: Вы говорили об угрозе, нависшей над культурой
вашей страны. О том, что в целях предотвращения этой «грозы вы добиваетесь улучшения условий труда для дея¬телей колумбийского кино, как и улучшения условий проката колумбийских фильмов. Стало быть, на ваш взгляд, важная задача киноискусства состоит в том, чтобы способствовать .«креплению и развитию национального самосознания вашего-народа?
С. Д.: Это и есть общий знаменатель — то общее, что объединяет многочисленных деятелей кино, при всем раз¬личии их творческих замыслов и концепций, сознающих свою национальную и социальную ответственность. А нацио¬нальное самосознание невозможно выработать, не обратив¬шись предварительно к нашей собственной истории, не рас¬сказав ее заново. В условиях безграничной зависимости нашей страны от империализма проблема сохранения и обре¬тения национальных духовных ценностей, как и формиро¬вание нацеленного на это общественного сознания, актуальна, как никогда раньше. Сплошь и рядом ответ на многие «от¬крытые» вопросы современности мы находим в глубинах истории.
Дж. А.: Каким образом вводите вы тему истории в ваши фильмы?
С. Д.: Если говорить о будущем фильме, то в нем будет такая подробность: мы покажем, как многие водители по¬просту игнорируют сигналы светофоров, дорожные знаки, пунктирные линии на асфальте. Что это — сознательное пре¬небрежение? Нет. Эти люди, которых пригнала в город нужда, принесли сюда с собой свою культурную отсталость, глубоко укоренившуюся в привычках людей; она не может сразу исчезнуть только потому, что люди эти переселились в другое место. Внутренняя эволюция человека совершается иными путями. И странная смесь прогресса и отсталости, встречае¬мая повсюду в Латинской Америке, отнюдь не является каким-то экзотическим феноменом. Это попросту историчес¬кое наследие. И чтобы преодолеть его, нам нужно сначала узнать нашу собственную историю.
