Однажды в качестве гостя я был на съезде Коммунисти¬ческой партии Великобритании. Ноябрь 1973 года. Рядом со мной посадили бледную тихую женщину. Лишь потом я узнал, что это Джоан Хара, вдова чилийского народного певца Виктора Хары. Джоан приехала на съезд, чтобы услы¬шать речь Володи Тейтельбойма, произнесенную от имени страдающего народа Чили.
Нас познакомили лишь через несколько недель после
съезда. После государственного переворота в Чили у меня возникло ощущение, что я должен что-то предпринять, что-то сделать для Чили. Но что? У нас не было никаких материалов для того, чтобы создать фильм о фашистском путче и о его трагических последствиях. Прошло несколько месяцев, прежде чем удалось собрать необходимые средства для съемочных работ. Мы (то есть я и мой соавтор Мартин Смит) собирались снять документальную ленту, которая рассказала бы историю жизни Виктора Хары. Весной 1974 года можно было наконец приступить к съемкам.
Джоан разрешила нам воспользоваться всеми дорогими для нее материалами: фотографиями, документами, старыми рисунками, грампластинками, магнитофонными записями и небольшим любительским фильмом, чудесными кадрами, которые сделал один из друзей семьи незадолго до смерти Виктора. Но главное — во всем этом ощущалась сама Джоан, ее присутствие. Если бы не ее самозабвенное сотрудничество с нами, горячее желание отплатить хунте за гибель мужа, вернуть его людям, рассказав о его жизни, наш фильм не получился бы. Главным его элементом стало интервью с Джоан, оно заняло больше половины ленты. Я и сейчас, словно все было вчера, помню- каждый миг нашего визита в дом Джоан, расположенный на севере Лондона, где мы снимали ее вместе с дочерьми. Съемки продолжались около семи часов. Джоан — хореограф по профессии, она пре¬красно танцует, однако в кино ей прежде не приходилось сниматься.
Джоан держалась с большим достоинством, сдержанно, она ощущала всю ответственность, выпавшую на ее долю. Мы с Мартином Смитом сделали все возможное, чтобы обстановка во время интервью оставалась непринужденной. Мы попросили всех членов съемочной группы покинуть комнату. Остались только мы с Мартином да кинокамера. Уже под конец съемок Джоан, рассказывая о том, как она нашла тело Виктора в морге Сантьяго, все же не смогла сдержать слез, разрыдалась. Правда, она вскоре справилась со своими чувствами и смогла завершить интервью, проявив стойкость и выдержку. Она провела его великолепно и оста¬вила в нашей памяти глубокое, незабываемое впечатление.
Теперь у нас было все самое необходимое для создания фильма: интервью с Джоан, музыка Виктора на магнитофон¬ной ленте и грампластинках, тексты стихотворений и песен Виктора, чилийские архивные материалы (в том числе мате¬риалы, предоставленные нашим другом Романом Карменом
Мы построили фильм таким образом, чтобы зрители
получили представление о политической ситуации в Чили,
а поскольку Виктора Хару не часто снимали для кино,
мы хотели, чтобы зрители познакомились с ним через его
музыку и песни и полюбили его. Материалы Джоан, особенно
фотографии, составили вместе с музыкой важный слой
в нашем фильме.
В документальном кино и на телевидении бывают лишь два вида интервью — убедительные и неубедительные. у Джоан обнаружился, на наше счастье, редкостный дар: она оказалась в состоянии полностью забыть о кинокамере, осветительных приборах и звуковой аппаратуре и обращаться непосредственно к разуму и чувствам зрителей. Она приковы¬вала внимание. Ей выпало рассказать другим людям не¬обычайную историю — о своей любви к Виктору, об их счаст¬ливой совместной жизни с двумя детьми, об их радости, когда победу на выборах одержал Альенде и Унидад Популар, а потом — о неописуемом горе, когда Виктора арестовали и когда он умер под пытками. Ее рассказ был поистине эпосом. В конце нашего фильма Джоан высказывает уверен¬ность в лучшем будущем для народа Чили, в том, что у нее и у ее детей жизнь ныне получила важное содержание. С тех пор прошло девять лет, ее дочери стали уже красивыми молодыми женщинами, а сама Джоан написала свою первую книгу — «Жизнь Виктора»1.
Осенью 1974 года «Компаньеро» был впервые показан публике в лондонском кинотеатре «Нэшнл», что близ моста Ватерлоо. Успех был невероятный, и с тех пор фильм постоян¬но демонстрируется. В конце ноября 1974 года мы с Джоан привезли его на кинофестиваль в Лейпциге. Эти дни, когда мы продемонстрировали фильм в присутствии Джоан,— самые памятные в моей жизни. У кинодокументалиста не часто выпадают моменты, когда он чувствует, что смог действительно заставить зрителей серьезно задуматься, воз¬действовал на их чувства. «Компаньеро» — один из важней¬ших фильмов, которые мне привелось снимать за время работы в кино. И не только потому, что он получил «Золотого голубя» в Лейпциге, не только потому, что его показывали десятки телевизионных станций во всех концах Земли, а потому, что благодаря ему я ощутил по-новому силу кино-
искусства, его способность мобилизовать волю людей, их желание действовать, способность углубить их познания, за¬тронуть сердца, души миллионов людей. Такие моменты редки в жизни киноработника, но если они выпадают на его долю, то становятся критериями, по которым можно и нужно оце¬нивать дальнейшее творчество этого человека.
