Компания солидарности с народом Чили, проведенная в Англии (как, впрочем, и в других странах), дала солидную финансовую поддержку не только фильму «Компаньеро», но и позволило мне снять еще три фильма о Чили. И хотя прошло восемь лет со времени создания «Компаньеро», его содержание, информация, заложенная в нем, до сих пор обладают определенной новизной, поучительностью для нового поколения молодежи.
Вместе с Мартином Смитом мы в течение четырех лет делали по фильму в год, причем все они о Чили. «Письмо из Чили» рассказывает о печально известном деле англий¬ского медика Шейлы Кэссиди, которую пытали в застенках чилийской хунты и которую удалось вызволить на свободу лишь после длительной международной кампании протеста.
«Поет Виктор Хара» — это наш третий фильм, сделанный благодаря невероятному везению. Нам передали видеозапись (правда, в очень плохом состоянии) последнего концерта Виктора, который он дал по перуанскому телевидению в августе 1973 года, за две недели до смерти. Нам удалось, хотя и с большим трудом, избавить изображение от помех, улучшить качество материала и перевести его на 16-мм кино¬пленку. После тщательного монтажа возник получасовой фильм о последнем концерте Виктора Хары. Этот фильм, вместе с «Компаньеро», стал важным свидетельством о жизни, смерти и творческих достижениях Виктора как артиста; это фильм о народном певце, песни, музыка и стихи которого переживут века. Завершил нашу тетралогию о Чили не¬большой, всего двенадцатиминутный, фильм «Народный про¬мысел в Сантьяго», который рассказывает о невероятных трудностях, с какими сталкиваются жительницы трущоб в различных городах Чили. Многие из этих женщин — жены политических заключенных и пропавших без вести. История Чили воссоздается ими в самодельных композициях, сделан¬ных из цветных лоскутков,— народного промысла чилий¬ских женщин. Этот небольшой фильм был очень хорошо встречен английскими зрителями, особенно религиозными группами и организациями.
В чем состоит мое кредо?
На мой взгляд, фильмы лишь тогда обладают определен¬ной ценностью для зрителей, когда они сделаны со знанием материала, темы, когда их замысел отражает потребности общества и историческую необходимость.
Я бы не стал снимать кино, если бы у меня не было «в крови» понимания эстетического и общественного пред¬назначения этих фильмов, если бы удачный документальный фильм не способствовал лучшему пониманию жизни, нашего восприятия мира, не углублял наше миропонимание, если бы он не воспитывал нас в лучшем смысле этого слова и прежде всего — если бы он не показывал нам, за что мы должны бороться и почему. Если кино не способно выполнить все эти задачи, тогда «киноискусство» мало чего стоит. В некотором смысле фильм Альвареса «Сейчас», который длится всего десять минут, способен дать больше для понимания не¬обходимости бороться с расизмом, чем дюжина учебников или докладов на ту же тему. Подобные фильмы вызывают праведный гнев зрителей, они готовы активно бороться с расизмом, где бы и когда бы он ни поднял голову. Вот именно в этом, на мой взгляд, и состоит функция доку¬ментального кино. Я не вижу в нем большого смысла, если оно не вызывает во мне гнева, любви, страсти, если оно не усиливает наше желание бороться и побеждать.
