Г. Г.: Вы снимали прежде игровые фильмы. Почему вы обратились к документальному кино?
Г. Ш.: Я изучал кинодело в Вене. В 1966 году в Каире я получил место в редакции телевизионных постановок, а в 1971 году мне удалось снять художественный фильм. Назывался он «Тени на другом берегу».
Г. Г.: О чем был этот фильм?
Г. Ш.: Это была попытка отразить психологию и по¬ведение молодежи, прежде всего студенческой, до войны . 1966 года и через год после нее. В основе фильма был один роман, но я ввел в действие дополнительное действующее лицо — молодого палестинца; для меня было важно повысить политическую актуальность темы, рассмотрев ее под углом зрения палестинского вопроса.
Г. Г.: Как реагировали зрители на этот фильм?
Г. Ш.: Никак, поскольку до 1975 года показ фильма был запрещен — в тот год началась вторая война и фильм оказался вновь актуальным.
Г. Г.: Из этого я могу сделать вывод, что ваша деятель¬ность на египетском телевидении была достаточно сложной, что имелись противоречия, поскольку тема освободитель¬ной борьбы палестинского народа была там запретной.
Г. Ш.: Да, хотя я, конечно, накапливал опыт в практичес¬кой деятельности для телевизионной студии, становился профессионалом, но занимался главным образом такими темами, которые никак не соответствовали моим интересам. В результате мне не оставалось ничего другого, как подвести черту под своей деятельностью на телевидении.
Последствия коммерциализации кинопроизводства, в том числе и на телевидении, связанное с этим давление на кино-работников теперь проявились в полной мере. Поэтому я стал искать прямых контактов с Фронтом освобождения Пале¬стины — ведь, только непосредственно сотрудничая с ним, я мог помочь делу палестинской революции, а также реали¬зовать свои творческие замыслы.
Г. Г.: Вас, возможно, укрепил в этом решении манифест об основных принципах палестинского кинопроизводства, обнародованный в 1973 году группой писателей, деятелей кино, художников и журналистов?
Г. Ш.: Конечно. Было ощущение, что они обращаются прямо ко мне. В 1974 году я уехал в Бейрут; но в 1975 году на¬чалась война, поэтому нечего было и думать о съемках худо¬жественных фильмов. Тогда я занялся документальным кино.
Я узнал на собственном опыте, как трудно снимать доку-ментальные фильмы; порой мне кажется, что это труднее, чем снять ленту художественную. Когда снимаешь доку¬ментальный фильм, нужно уметь политически точно выразить свою позицию, тогда как в игровом кино многое можно до¬нести до зрителя и косвенным путем. Наконец, мы все время находимся в исключительно трудном положении. У нас нет
своей страны. Мы живем либо в Ливане, либо в Сирии, в Ираке, Иордании или в Египте. В этих странах постоянно сталкиваешься с какими-либо ограничениями, пусть они и не¬сколько варьируются. Порой нельзя открыто высказывать свое мнение, надо неизменно исходить из интересов других (не говоря уже о том, что мы совсем не хотим наносить обиду или заде'вать интересы страны, проявившей к нам госте¬приимство) — а это, разумеется, сковывает возможность защищать собственные интересы, и довольно ощутимо.
Г. Г.: Можно ли считать, что в Ливане имеется относитель¬но стабильная база для развития кинопроизводства?
Г. Ш.: Да. Там, где находятся основные силы ООП, мы чувствуем себя уверенно прежде всего потому, что там все ясно, потому что фронты, а тем самым и границы про¬легают отчетливо, зримо.
Г. Г.: Ваш первый фильм, «Ключ», получивший в 1976 году награду в Лейпциге, был сделан по заданию?
Г. Ш.: Да, и я получил его непосредственно от ООП, поскольку в 1975 году в Канаде состоялась международная конференция по проблеме жилья, рассматриваемой в социаль¬ном аспекте. На нее была приглашена и ООП, которая должна была представить фильм. Сюжет у него очень прост. Одно палестинское издательство выпустило детскую книжку с рисунками, под которыми были такие подписи: «У лошади есть дом. Где у лошади дом? Ее дом — конюшня». Еще один вопрос: «У птички есть дом. Где дом у птички? Ее дом — гнездо». И так далее, и тому подобное. А под конец был вопрос: «Где дом палестинцев?» А ответ гласил: «У них нет своего дома». Маленькая, несложная по идее книжечка для детей стала для меня основой фильма. Рисунки показаны в фильме поначалу, книжку читает ребенок. Под конец ставится тот же вопрос: а где дом палестинца? И показан малыш с дедушкой в лагере беженцев. В сопровождающем тексте я рассказываю, как дед этого мальчика еще в 1948 году был изгнан израильтянами из своего дома в Яффе и как он тогда взял с собой ключ от собственного дома.
