Г. Г.: Вы однажды сказали, что политика — ваше истин¬ное призвание!
С. А.: Если верны слова Аристотеля, что человек суть животное общественное, тогда я был рожден общественным животным: я очень рано, еще в детстве, столкнулся с поли¬тикой, благодаря семейным обстоятельствам; уже мальчиком я понял, что политика и гуманизм должны быть едины,
что надо пытаться что-то сделать для изменения обществен¬ных условий, чтобы они стали более человечными — этого им так не хватает! Чувство это постоянно ррсло во мне, и теперь, оглядываясь назад, могу сказать, что этот процесс роста и развития ни разу не был охвачен кризисом.
Г. Г.: Как началась ваша деятельность в кино?
С. А.: Многие почему-то считают, что достаточно интере-соваться искусством, в одночасье открыть для себя мир кино — и решить стать деятелем кино! Ничего подобного! Я, во всяком случае, пришел в кино совершенно случайно.
Г. Г.: Вы могли бы делать и игровые картины, однако исходной точкой вашего развития стал документ, факт, и это по-прежнему для вас актуально. Ваши представления об искусстве, о вашей политической миссии должны были быть вполне отчетливыми уже тогда, когда вы начали снимать при Институте киноискусства и кинопромышленности так называемые «нотисьеро» — еженедельные киножурналы.
С. А.: Я хотел бы несколько подробнее остановиться на вопросе о документе и о факте в искусстве. На мой взгляд, Че Гевара был одним из величайших художников, и дневник, который он вел изо дня в день,— произведение искусства, это литературное явление огромной силы. Я читал Серван¬теса, довольно хорошо знаю всю испаноязычную литературу, однако тому, кто берется за дневник Че, не нужно быть знатоком испанского языка. Каждое слово, каждое предло¬жение, записанное им в свой дневник, поэтичнее многого, написанного современными литераторами. Я не устаю вчиты¬ваться в дневник Че, в эту поэму о жизни бывших с ним вместе людей. Он описывает самые будничные события — и делает это просто и прекрасно. Потому я и говорю, что Че — великий художник. Кто любит жизнь, как любил ее он, кто столь мало бережет себя, как Че,— тем движут великие человеческие чувства, тот и есть великий художник, согласно моим представлениям об искусстве. Че способствовал соз¬данию новой жизни. Он был творцом.
В Советском Союзе немало примеров таких героев, каким был Че, —героев, сражавшихся с империалистической агрес¬сией, с немецкими фашистами, вписавших немало страниц в историю СССР. Они тоже были великими художниками. То же и ГДР — разве ее история не исполнена великими событиями, разве здесь нет людей, которые описали эти трагические и драматические процессы в произведениях большой исторической ценности? Анна Зегерс, Бруно Апиц... И «Репортаж с петлей на шее» Фучика — великое произ-
ведение искусства, и «Десять дней, которые потрясли мир» Джона Рида...
Г. Г.: Вы снимали фильмы на четырех континентах — в Латинской Америке, Азии, Африке и Европе. Вы часто бывали во Вьетнаме...
С. А.: ...семь, раз был я там и снова поеду. Вьетнам — это тема, особо близкая мне.
Г. Г.: В центр вашего внимания сегодня все больше по¬падает Африканский континент. Ваш фильм о поездке Фиделя Кастро по ряду африканских стран — «Октябрь для всех» — выражает глубокий интерес к Африке и ее революционному пробуждению. Это впечатление усиливается еще и тем, что в монтажном ряде использованы эпизоды из советских фильмов «Броненосец "Потемкин"» и «Октябрь».
