Перед объективом — революция и контр-революция (1981) часть 4
Иной метод работы — а именно ждать, внимательно наблюдать за происходящим, обдумывать, выбирать и только, потом снимать — оказался невозможным. Даже при съемке фильма «Собственники» крестьян, которые были настроены дружески, требовалось снимать не раз¬думывая, потому что все происходило и менялось очень быстро. Кроме того, они начали беспокоиться за нас. Ведь в опасности могли оказаться и мы, а этого они никак не хотели допустить. Нам очень резко запомнилось это настроение: все нараставший драматизм такого по-человечески понятного поединка рабочих и крестьян за свои основные социальные права. Мы встретили там людей, обладавших выдержкой, готовых на жертвы, не пришедших в отчаяние, не впавших в пессимизм, но оставшихся убежденными в необходимости борьбы за социализм. И это не было для них чем-то само собой разумеющимся, это была задача, требовавшая от них чудовищ¬ных усилий; и они понимали это.
Г. Г.: У вас была возможность сесть с крестьянами перед объективом кинокамеры и поподробнее поговорить с ними?
М. X.: Конечно. Но они вовсе не отличались красно¬речием. Кроме того, стиль работы нашего кинооператора Яна Спаты был рассчитан на большую подвижность, он как нельзя лучше подходил к условиям тех дней. Продолжитель¬ный разговор, интервью произвели бы впечатление заранее подготовленных — в том смысле, что у нас было время на¬строить людей на определенные высказывания. А времени на*это не было, да и обстоятельства, как я уже говорил, никак тому не способствовали.
Г. Г.: И в этом фильме есть заключительная часть, ко¬торая воссоздает в нашем сознании всю трагичность судьбы чилийской революции.
М. X.: Я узнал впоследствии от чилийских эмигрантов, в том числе от известного в Лейпциге чилийского кино¬режиссера Альваро Рамиреса, что все крестьяне, которые решились обрабатывать обобществленную, согласно декрету, землю, переданную им в пользование, были убиты помещиком
И его головорезами. Никто не остался в живых из тех простых, придавленных гнетом людей, которым впервые было поз¬волено ощутить себя свободными, работающими на общее благо крестьянами; никто из тех, кто воспользовался вопреки непрекращающимся угрозам и подрывным акциям своим законным правом на землю, не выжил после путча. Наш фильм теперь нужно было бы назвать «Напоминание».
Г. Г.: Ваш третий фильм, снятый тогда в Чили, называется «Когда в Сантьяго опадают листья»; это звучит символически.
М. X.: Когда мы были в Чили, нас познакомили с девуш¬кой, которая училась в Праге; она в свою очередь познакомила нас с молодой женщиной из Боливии, которая только что приехала из Ла-Паса. Было ощущение, что эта боливийка недавно подвергалась пыткам; она вынуждена была оставить в Ла-Пасе своего ребенка, она бежала от преследований палачей военной диктатуры в Боливии; она была на стороне прогрессивных сил, и потому ей пришлось испытать на себе все виды преследований печально известных латиноамерикан¬ских диктаторских режимов. Встретили мы и других женщин, вырвавшихся из тюрем боливийской столицы и ощущавших себя здесь, в Чили, под властью блока Народного единства, впервые свободными. На нас сильное впечатление произвели беседы с женщинами, прошедшими сквозь тяжелые, даже страшные испытания, но теперь обретшими новую надежду ."•. на перспективы своего существования и борьбы. Мы не могли пройти мимо этого. Не удалось бы добраться до сути, до истин¬ного положения вещей в Чили, если бы мы не приняли во внимание оптимистичное отношение, мысли о светлом будущем, владевшие большей частью народных масс в про¬цессе борьбы за социализм, если бы мы оставили в стороне тот великий пример Чили для дела объединения всех анти¬империалистических сил Латинской Америки. Наш третий фильм и был посвящен раскрытию этой мысли.
