Если бы французскому кино пришлось выбирать себе музу,-ему непременно следовало бы избегать Кассандры. Ради сохранения собственного достоинства или из опасе¬ния оказаться смешным. И впрямь, почти каждый год со¬перники известной гомеровской прорицательницы пред¬сказывают смерть седьмого искусства. А предсказания исходят из Восьмого округа Парижа *.
Начиная с 1920 года!
Есть что-то во французском кино сходное с Вольтером. В восьмидесятилетнем возрасте тот сетовал, что страдает от четырех смертельных недугов. Тем не менее он прожил жизнь более долгую и более насыщенную, нежели его самые прославленные современники. За исключением не¬скольких редких периодов относительного здоровья, французское кино всегда основательно прихварывало. Четыре или пять раз оно переживало агонию. И оно все еще живо.
В статье под заголовком «Кризис» один кинематогра¬фический еженедельник сообщал: «Чего только не говори¬ли, не повторяли, не писали по этому волнующему вопро¬су. Каких только глупостей не печатали за истекшие два года. Поэтому мы попытаемся внести некоторую ясность, опубликовав мнение г-на Луи Обера. одного из тех, кто на¬иболее компетентен, чтобы таковое высказывать...» Итак, слово г-ну Луи Оберу. Он разоблачает налоговую систе¬му, конкуренцию американских фильмов, но в предпослед¬нем абзаце проговаривается: «В ближайшее время парла¬мент должен вынести решение относительно пересмотра налогов...» Это был «Курье синематографик» от 29 июля 1922 года!
Со времен доброго доктора Обера многие пеклись о здоровье французского кино, ставили диагнозы, предлага¬ли способы лечения. Главным образом во время заседаний Национальной ассамблеи по вопросам бюджета. Почти все они представляли киноиндустрию, начиная с того самого Луи Обера-бывшего директором целой сети ре-
спектабельных кинотеатров, прежде чем стать депутатом от Вандеи и прославиться нередко цитируемой остротой: «Кино-это кассовый аппарат»,-вплоть до Жан-Шарля Эделина, президента Генерального кинематографического объединения в 1970 году, или Даниэля Тоскана " дю Плантье, генерального директора фирмы «Гомон» в 1978 году... Во всяком подходе к кино заложены деньги, заложе¬на власть. Существуют и авторы, и фильмы, и зрители. Есть и нечто неосязаемое, хрупкое, колеблющееся от одной крайности к другой в зависимости от непрестанно меняющегося соотношения сил,-то самое, за что любят кино: крупица красоты, искра поэзии, голос протеста, песнь солидарности. Кино несет информацию и питает мечты, оно помогает уйти от действительности, оно является мощным носителем идеологии.
Фильм и тех, кто его воспринимает, связывает нечто, привносимое одновременно и создателями фильма (финансистами, авторами, исполнителями - здесь тоже все определяется соотношением сил) и зрителями (которые его терпят или пассивно потребляют, радуются ему или уз¬нают в нем себя)... Нечто иное, чем просто фильм. Связан¬ное с местом действия и эпохой. С самой историей.
В значительно большей мере, нежели роман Стендаля, кино есть зеркало, с которым идешь по дороге. Но в наши дни каждому ведомо, что зеркало это не безобидно. Пучок нитей, связующих общество и его кинематограф, сложен и противоречив. Кинематографист старается изловчиться. Общество держит его на привязи, и он более или менее приспосабливается. Зрители также порой плутуют, стре¬мясь по-своему истолковать какой-то определенный образ.
Результат-то есть фильм и его воздействие-от этого становится еще увлекательнее. Кино, рассчитанное на ши¬рокое потребление, выражает одновременно и ограниче¬ния, и несогласия, и надежды, и конформизм общества. Французское кино не исключение. Ему это свойственно да¬же в большей степени, чем другим кинематографиям, ибо количественно оно весьма значительно и предназначено преимущественно для внутреннего рынка.
