Годом позже этот мотив подхватывает в своем «Епар-хиальном бюллетене» монсеньор Женни, епископ Камбре: «Горе тем, кто порождает позор. Ибо сказано в Еван¬гелии: «Лучше было бы ему, если бы мельничный жернов повесили ему на шею и бросили его в море». Позор торгашам пороком, творцам и продавцам от-равляющих души фильмов. Очнемся ли мы наконец перед этой поднимающейся черной волной? И не го-ворите мне о свободе совести: разве не запрещено торговать негодным товаром? Разве не существует общественное благо, во имя которого мы призваны бороться со всякой болезнью и отвергать отравлен¬ную пищу?»1 Крайне правый еженедельник «Карфур» подхватывает ту же тему:
«Хватит, кино не должно больше под предлогом коммерческой необходимости служить свалкой самых извращенных измышлений. В интересах сво¬боды государственная власть обязана защитить нравственное и физическое здоровье праздной моло-дежи, которую эксплуатируют во имя этой свободы, дабы ввергнуть ее в самую гнусную, самую презрен¬ную распущенность, какая только может быть в ци-вилизованном обществе. Настоятельно необходима усиленная бдительность»2. Настает момент организовать кампанию, которую на¬чал, мечтая о национальной славе, мэр славного города Тура господин Руайе. Ратуя за «нравственное очищение», он запретил показ безвестного эротического фильма («Хо-чу мужчину» американский фильм, который шел в ориги¬нальном варианте, имея, естественно, разрешение Комис¬сии по контролю) и возглавил крестовый поход против «грязного» кино в масштабе всего Шестиугольника 3. На¬метился как будто бы возврат к цензуре мэров 4. Но он был призрачным. Профессиональные организации кино бурно воспротивились. Политические власти испытывали нелов¬кость, тем более что министр Жак Дюамель прослыл ли¬бералом в вопросах цензуры. Один лишь мэр города Сен-Кентен (сенатор от деголлевской партии «Союз в защиту республики» - ЮДР) пошел по следам коллеги из Тура, возвестив об этом, как он выразился, «сигналом горна»; он запретил на всей подведомственной ему территории «всякий показ фильмов эротического, порнографического или непристойного характера» '.
Однако прошла пора «сигналов горна». Изменились нравы, и арьергардные бои нескольких оскорбленных или расчетливых мэров медленно отошли в небытие среди иро¬ничного; равнодушия. Цензура не могла больше оставать¬ся такой, как прежде. После 1972 года громкие «дела», по¬трясавшие предыдущее десятилетие, кажутся чуть ли не средневековыми...
