Nun va goldoon или Un instant d'innocence, Иран-Фраьщия, 78 минут.
Режиссер Мохсен Махмальбаф. В одной из главных ролей он же
О ЧЕМ это. К режиссеру Махмальбафу приходит бывший поли¬цейский. В 1974-м, когда они были юными, образованный Мах¬мальбаф мечтал бороться с шахским режимом и ударил полицей¬ского ножом. И отсидел пять лет - аж до исламской революции. Теперь они оба решают реконструировать события. Превратить их в фильм - ну, чтобы изгнать демонов прошлого. Подбирают актеров. Изобретается авангардный метод: у фильма, дабы вышло правдивее, будет два режиссера. Махмальбаф - руководит поведением свое¬го альтер эго (втолковывает ему свою тогдашнюю философию), а полицейский - своего (учит строевому шагу. Описывает девушку, которая целый месяц, пока он стоял на часах, спрашивала его о вре¬мени, а он, вопреки уставу, отвечал. И в итоге влюбился и решил, назло уставам, подарить девушке цветок).
Что в этом ХОРОШЕГО. К середине 1990-х западная фестивальная мода на иранское кино вытеснила моду на китайское (сменившую в свое время моду на советское). Я держался долго. Не верил. Потом наконец посмотрел фильм Махмальбафа (самого известного иран¬ского режиссера наряду с Аббасом Киаростами) «Салям, синема!». Разозлился. Зажравшийся Запад попросту обожает с чем-нибудь носиться. Мода на Иран - очередная политкорректная поддержка меньшинств, теперь уже кинематографических. Вполне лицемер¬ная: поносятся - и забудут.
Мало того что фильм был бесхитростно документальным. Так еще и антигуманным. Режиссер являл Западу забавного зверя - иран¬ский народ, который вдруг открыл для себя мир кино и повально возжелал сниматься. Сюжет: режиссер Махмальбаф назначил массовые кинопробы. Привалило десять тысяч (!) человек: камера радостно фиксирует давку. Режиссер приглашает людей в студию большими группами и, шантажируя (докажите, что умеете играть, не то тут же выгоню), измывается: заставляет плакать, корчить рожи и пр. Люди стыдятся, теряются - камера рада. Девушка (как все тамошние девушки, закутанная в черное) просит его о разговоре тет-а-тет. Признается, что жених оказался за кордоном, и сняться в фильме - это единственная возможность проникнуть за границу и с ним соединиться. Вдруг фильм возьмут в Канн, а ее пригласят туда как актрису? Тогда она там и останется. Махмальбаф все это показывает, не заботясь о том, какие девушку могут ждать послед¬ствия на родине.
Я тогда так и не понял, что смотрел не документальное, а игровое кино. Что девушка - актриса: она играет и в «Миге невинности». Рефлексия по поводу природы кино, пристрастие к псевдодокумен¬тальности (позволяющей произвести этакую деконструкцию кине¬матографа) - черта иранцев вообще и Махмальбафа в частности. Загадка, как такое кино могло возникнуть на закрытом, подцензур¬ном Востоке. По идее его мог породить лишь человек, насмотрев¬шийся, объевшийся и Голливудом, и Годаром, и Куросавой.
«Миг невинности» - опять как бы наивное документальное кино. «Как бы» - потому что: 1) документальность вновь обманчивая. 2) Отношение к персонажам по ходу дела меняется. Жертвой в конечном счете оказывается не режиссер Махмальбаф, поре¬завший невиновного человека, а деревенщина полицейский. Та история сломала ему жизнь, и главную травму нанесла девушка, в которую он влюбился. Ведь она на самом деле отвлекала его, была в сговоре с нападавшим - когда наивный полицейский наконец-то решился вручить ей цветок, его и пырнули. 3) Это фильм про то, как актеры, входя в роль, теряют грань между собой и персонажем. 4) Что гораздо оригинальнее - про то, что с помощью кино в прин¬ципе невозможно реконструировать реальные события. Даже если они касались всего двоих-троих. Пока американцы на полном серьезе снимают пафосные правдивые кинобиографии великих людей, объясняют, кто был прав в тех или иных войнах, Махмаль¬баф сделал фильм о том, что последние остатки правды исчезают при появлении кинокамеры.
УДАРНЫЙ ЭПИЗОД. Финал, когда уже не понимаешь, то ли актеры играют, то ли «полицейский» по-настоящему получит сейчас удар ножом от псевдо-Махмальбафа, так как все увлеклись.
NB: Два фильма Махмаль бафа - этот и «Габбех («П( сидские ковры») - прошлк в 1996-м по всем авторитс ным фестивалям года, ве: собирая залы. Благодаря му они появились и в наш( прокате. В 2000-е Махмал баф, чья иранская студия лучила амбициозное назв ние Makhmalbaf Production не просто остался каннск! режиссером (в частности, снял такой известный фиг как «Кандагар»), но и сде¬лал фирменными каннски режиссерами двух своих; черей, чьи фильмы отбир; в самую престижную прог му - конкурсную. Старша; Самира Махмальбаф, KOTI сейчас 30,показала в Кан 2000-х фильмы «Черные /: ски» и «В 5 пополудни» и г бывала как-то членом жю| фестиваля Московского.
Вот тоже инение. «Миг н винности» гениальная лек авангардистская в своей t порченности, постмодерн! екая - в невежестве. Мину декада, а «Миг» никого ни не научил, не оказал влия на кинематограф помимо верхностного. Это удел вс шедевров, они ни на что с щественно не воздейству! Разве лишь через двести (культуролог Борис Кузьм: ский, www.livejournal.com, 2007 год).
