L'humanite, Франция, 148 минут.
Режиссер-Бруно Дюмон. Актеры-любители: Эммануэль
Шотт, Северин Канель, Филипп Тулье
О ЧЕМ это. Придурковатый на вид полицейский ведет вялые поиски убийцы-педофила в глухом городке, а в основном просто ходит, молчит, кричит под шум пролетающего мимо поезда. Долго думаешь, что это фильм на излюбленную еврорежиссерами тему о беспросветности провинциальной скуки. Но вдруг понимаешь, что повесть о странном следователе - это, как ни патетически про¬звучит, история современного Христа, готового принять на себя людские грехи.
Что в этом ХОРОШЕГО. «Человечность» произвела сенсацию в Канне 1999 года. С длиннющего фильма в первые полчаса сбежало полза¬ла. Не сбежать было трудно. Камера подробно наблюдает, как герой долго-долго, спотыкаясь, идет по полю. Потом долго-долго и бес¬цельно стоит на улице у дверей своего дома рядом с некрасивой подружкой-соседкой. Долго-долго страдальчески глядит в про¬странство. Эти длинноты вдруг разрываются порноэпизодом, когда герой подглядывает за любовной сценой. Или полуанекдотичными (тоже, как правило, бессловесными) сценами, в которых провин¬циальные полицейские, которым нужно найти убийцу, выглядят законченными придурками.
Через сорок минут с фильма хочешь удрать, через пятьдесят думаешь: «Ладно, посмотрю еще минут пять - может, что-нибудь произойдет». Через час фильм начинает завораживать. Еще через десять минут ты прочно прикован к креслу. Все те, кто выдерживает час, досиживают до конца. К финалу действие ускоряется - настоль¬ко резко, что поклонники фильма затем долго спорят, был ли герой в последней сцене в наручниках, и если да, то как это понимать? И еще: показалось или нет, что в предыдущем эпизоде, когда он куда-то всматривается, подошвы его ботинок не касаются земли, то есть он висит в воздухе?
Когда каннское жюри 1999-го, возглавляемое в тот год канадским радикалом Дэвидом Кроненбергом, приняло свое знаменитое скан¬дальное решение, о котором мы уже говорили в связи с «Розеттой» (распределив все основные призы между нею и «Человечностью»), ползала возмущенно заверещало.
Не возмущались лишь те, кто досмотрел фильм до финала. Им-то было понятно, что Кроненберг прав. Бруно Дюмон, чей первый фильм был похожим (живописал провинциальную безнадегу и назывался «Жизнь Иисуса»), относится к тем избранным режис-
серам, кто вводит в обиход новые киноритмы и реально развивает киноязык. Звание «режиссера будущего» прилипло к нему в тот год прочно. Другое дело, что режиссеры-классики выходят из таких «режиссеров будущего» отнюдь не всегда.
СТРАННОСТИ. Конечно, погрузиться в такой фильм могут заставить себя только те, для кого в кино не существует понятия «скучно».
УДАРНЫЙ ЭПИЗОД. Порносцена. В тот год публика, даже фестиваль¬ная, еще не была приучена к тому, что режиссеры, считающие себя артистами, начнут все чаще вставлять такие сцены в свои фильмы. Потому что не признают ограничений и желают отличаться от апо¬логетов презренного стерильного мейнстрима.
Комментарий из сегодн:
Первого фильма Дюмона
еле «Человечности» фанг
ждали с нетерпением. Он
шел в 2003-м - «29 Пальи/
тоже оказался непредска
мым, но высот «Человечн
сти» не достиг. Опять дол!
ничего особенного не про
ходит. Герои, связанные с
новатой любовью (он - aiv
канец, она - русская), прс
едут по заокеанской пуст!
где изредка попадаются г
ли, но пустыня словно бы
в себе угрозу. В итоге ф^
о любви, в котором - ВНОЕ
есть сцены на грани «тре:
сов», превращается во чт
наподобие фильма ужасе
вновь - резким финалом.
«29 Пальм» в том, что, ее.
подробно кому-то переск;
собеседник получит стоп|
центное впечатление о ф
ме. Скажет: «Ух ты! Таког
еще не бывало!» Но смот
сам фильм после этого н(
зательно. А вот в «Челов(
ности» есть таинство и Mi
никаким пересказам не п
дающиеся. В 2006-м Дюн/
выпустил гораздо более i
жиданный фильм «Флан£
(про европейцев на совре
ной войне где-то в тропи*
принесший ему второй в
карьере Гран-при Каннск
кинофестиваля.
