Adieu, plancher des vaches (то есть «Прощай, коровья площадка», или, что адекватнее по-русски, «Прощай, дом родной»у, Франция - Португалия - Испания, 118 минут. Режиссер Отар Иоселиани. Звезда: он сам О ЧЕМ это. Фирменный фильм грузинского мэтра, давно живущего и работающего во Франции: забавный и сверхизобретательный. Он похож на его французских «Фаворитов луны» - потому что все происходит в Париже, и действует много персонажей, чьи пути то и дело случайно пересекаются. И на его же грузинский запоздалый оттепельный шедевр (редкий советский фильм, который резонно назвать «культовым») «Жил певчий дрозд»: потому что самые луч¬шие из героев не вписываются в окружающую действительность, а в финале богач, которого смешно изображает сам Иоселиани, тай¬ком удирает из своего мультимиллионерского замка, чтобы стать бомжем, пить вино и петь песни.
Что в этом ХОРОШЕГО. Когда-то давно Иоселиани делал анти- (или, по крайней мере, несоветское) кино. Теперь делает антибуржуазное. Можно сказать, он редкий пример режиссера, всю жизнь сни¬мающего про одно и то же. Ну вот не любит он стандарты и власть общества (любого), а любит свободу и вино. А также тех, кто мечта¬ет вырваться из клетки, в которую заточен жизнью. Даже если она золотая. Это и позволяет Иоселиани неизменно пользоваться пусть некоммерческим, но достаточно широким успехом в интеллекту¬альных европейских кругах.
Его картины - прямая и явная угроза идеологии политкоррект¬ное™. Вот они, постулаты Иоселиани: мужик рожден быть сво¬бодным. Мужик может опаздывать и вообще не иметь никаких рабоче-профессиональных обязательств, поскольку превыше всех обязательств - верность друзьям, их проблемам, их ошиб¬кам и бзикам. Любая работа - скучная рутина. Взрослые люди живут скучно. Мужик (ура Пиросмани!) должен проводить жизнь в пирах, песнопениях и попойках - пусть даже таких скромных, как на картинах упомянутого классика наивной живописи. Это и есть мужская доблесть. Да здравствует мужик! Особенно мужик поющий (примечание: минимум на два голоса) и пьющий (при¬мечание: только хорошее вино - теперь уже не грузинское, а фран¬цузское).
СТРАННОСТИ. Проблема лишь в том, что зрителю предлагается искренне поверить: двум удравшим на лодке из осточертевшего Парижа героям - клошару и экс-миллионеру - будет теперь вдво¬ем, с вином и песнями, очень хорошо. А когда вино кончится? А как насчет того, что они слишком быстро, буквально через пару минут
от Парижа, достигли местности, напоминающей любезные сердцу Иоселиани горные грузинские ущелья?
УДАРНЫЙ ЭПИЗОД. Невероятная по профессионализму сцена, сделанная без всяких компьютеров одним планом: когда большое количество участвующих в фильме персонажей, не замечая друг друга (так как они незнакомы, а по сюжету их линии - параллель¬ные), сталкиваются друг с другом на парижских улочках. Камера переходит от одного к другому - и все без монтажа. И так - несколь¬ко минут. Сколько же надо было репетировать
Комментарий из сегодн: В советские времена лиш двум нашим кинорежиссе удалась карьера на Зала; Иоселиани и Кончаловскс Тарковский не совсем в с1 он уехал в явную эмиграц' рано умер и снял лишь од полностью не советскую к тину «Жертвоприношение а про того же Кончаловск< всегда было известно, чте не эмигрант, а просто там Западе, работает. (Правд! упоминать его имя в сове" прессе все равно было не зя.) Так что Иоселиани - е ственный рубаха-парень к СССР, кому удалось убед| Запад,что он конкурента собный режиссер. Вдобав именно Иоселиани стал и единственным, кто, переб шись в начале 1980-х в чу мир с его абсолютно чужг. среднестатистическим со экономической системой, зу стал снимать только та картины, какие хотел (а Н( фильмы на заказ, как Кон ловский - тот, впрочем, oi зался не в культурной Фр; ции, а в корыстном Голли! In vino Veritas стала его де той подряд чисто францу: (с примесью иных eeponei капиталов) картиной,
