Yadon ilaheyya или же Divine Intervention, Франция-Палестина-Германия, 92 минуты. Режиссер Элия Сулейман. Актеры: Элия Сулейман, Маналь Хадар
О ЧЕМ это. Двое печальных палестинских влюбленных, она и он (его изображает сам режиссер Сулейман), разделенные блокпо¬стом (он живет в Иерусалиме, она в Рамалле), не могут поехать друг к другу домой, и все их свидания - посиделки в его автомобиле на территории блокпоста. Они сидят и держатся за руки.
Что в этом ХОРОШЕГО. Случай с «Божественным вмешательством» убедил меня в том, как легко обдурить весь киномир. Фильм шел у нас только в одном кинотеатре - московском «Ролане», но о нем взахлеб писали все газеты и журналы, приписывая ему, например, Гран-при Канна (где фильм получил приз, но куда менее весомый). Умный, выглядящий как европеец, долго обучавшийся в американ-ских университетах, говорящий по-английски лучше Буша с Блэ¬ром, Элия Сулейман (которого у нас в порыве восхищения представ¬ляли чуть ли не гением от сохи) одурачил всю мировую критику.
Фильм и впрямь необычный. Употреблю даже некорректное определение «талантливый». Это талантливое кино - и столь же талантливая, умело замаскированная идеологическая провокация.
Все восторженное, что пишут про картину, правда. Это действи¬тельно комедия абсурда, напоминающая о «Песнях со второго этажа» Роя Андерсона и фильмах Бастера Китона. Отечественные киноведы с радостью дополняют, что в фильме чувствуются отголоски грузин¬ского кино 1970-х, особенно раннего Иоселиани. Правда и то, что у этой комедии привкус печали, потому что она о людях, которые привыкли жить во вражде. Поначалу даже не поймешь, ссорятся ли они потому, что кто-то - еврей, а кто-то - палестинец, или всему виной южный темперамент. Фильм о состоянии клинча, а символ ненависти и безнадежности в нем - блокпосты. Добрый печальный Сулейман находится над схваткой, и большего гуманиста не найти. Правда, можно обнаружить в прессе и радость по поводу того, что наконец-то снят фильм, разоблачающий политику евреев. А то, мол, все выходит, что «арабские террористы» виноваты! Вот кто агрессор!
Гуманизм Сулеймана и «агрессоры-евреи» согласуются вроде бы плохо? Согласуются, еще как! Хитрый Сулейман так выстроил свою картину, чтобы о некоторых ее моментах и идеях никто не напи¬сал. Они эффектно прикрыты-заболтаны эффектными эпизодами. Идеология внедрена в «Божественное вмешательство» по принципу 25-го кадра: на глаз почти незаметна, а в сознание западает. Еще Сулейман с успехом использовал опыт анекдотичного тов. Сталина,
который предлагал членам ЦК обсудить два вопроса: расстрелять сто тысяч человек и перекрасить Мавзолей в желтый цвет. «А зачем в желтый?» - с недоумением спрашивал кто-то. «Так, значит, по пер¬вому вопросу, как я понял, возражений нет», - говорил тов. Сталин.
В первой половине фильма вообще не чувствуется идеологии, что и настраивает на благодушный лад. Там и впрямь набор почти не связанных абсурдных эпизодов. Толпа гонится по полю за кем-то в красном и швыряет в него камни. Когда этот в красном приближа¬ется, оказывается, что это Санта-Клаус, из груди которого торчит нож. Мальчик закидывает мяч на крышу чужого дома. На крыше появляется молчаливый старик и неспешно перерезает мяч напо¬полам. Некто выносит из своего дома мешки с мусором - и, чтобы далеко не ходить, зашвыривает их на соседский участок и т.д.
«Зато во второй половине фильма над Иерусалимом полетит крас¬ный шарик свободы с изображением Ясира Арафата», - сказал мне польский коллега, с которым мы сошлись в оценке фильма.
Дело даже не в шарике: лицо Арафата выглядит на надутом шарике таким же надутым и смешным. Дело в том, что за рядом абсурдист¬ских эпизодов как-то теряется то обстоятельство, что все израиль¬тяне в военной форме выглядят в фильме «израильской военщи¬ной» - тупыми садистами-солдафонами. А вот упомянутая пара влюбленных палестинцев, Он и Она, по внешней и внутренней кра¬соте, университетской образованности, горящей в глазах, - явно существа высшей расы. В финале гордая Она, которой осточертели запреты и блокпосты, гордо шествует мимо евреев-солдафонов туда, куда не велено, и от одного ее божественного вида конструк¬ция блокпоста разваливается в прах (восторг западных критиков: какой удачный абсурдистский эпизод!).
Черт с ним, с «Божественным вмешательством», - интереснее разобраться в позиции наших собственных интеллектуалов, при¬чем консерваторов. Некоторые из них умудряются одобрять при¬зывы мочить чеченцев в сортире с любовью к режиссеру Сулейману и его разоблачениям израильской военщины. Господа, будьте хотя бы последовательны. Есть, например, интеллектуалы французские: они последовательны. Они не любят оккупантов - русских и евре¬ев - и защищают чеченцев с палестинцами и их борьбу за свободу. Я понимаю такую позицию (не то чтобы разделяю, но понимаю). Вашу - не понимаю никак.
NB: Верх сулеймано щренности: трениро! раильского спецназ; фоны тренируются в по мишеням, изобра палестинских женщ> ти все мишени спецн с плотоядным азарте сят в щепы, но из-за ней вдруг появляетс: красавица палестин! что играет упомянут жественную Возлюб. и начинает отшвыри в стиле фантастичес зя, «Матрицы» и «Лк В нее ожесточенно п пули образуют над е нимб (не идеология? она начинает отраже так ловко, что ими Ж1 всех спецназовцев и израильские вертол( зависимости от поли ских воззрений зрит сцена вызывает ней; восторг», - написал i коллега. Все так. Пр| радостно пересказы! ну, все удивительныг зом забывают ее пос израильские спецна: действительно трени в стрельбе по мишек бражением женщин? ся, ни в одной рецен; в одной стране мира прос задан не был.
