Как и два предыдущих знаменитых фильма Иньярриту, «Сука-любовь» и «21 грамм», «Вавилон» - эпическая трагедия, состоящая из трех пересекающихся историй. В Марокко двое подростков-пастухов, не веря в дальнобойность ружья, которое их отец приоб-рел для отстрела шакалов, сдуру палят по катящему вдали автобусу с туристами - и ранят американку, путешествующую с мужем. В мире после 11 сентября 2001-го выстрел, разумеется, расценива¬ется как теракт. Поскольку американская чета вовремя не возвраща-ется домой, служанке, мексиканке-нелегалке, не на кого оставить их двоих малолетних детей. И она вынуждена взять их с собой в Мехи¬ко, куда спешит на свадьбу сына. Служанка не предполагает, что эта поездка завершится еще большим кошмаром.
Третья история вроде бы не связана с первыми двумя. Глухоне¬мая японская девушка страдает от разлада с окружающим миром, сексуальной неудовлетворенности и проблем с отцом. При этом мы догадываемся, что нечто страшное недавно случилось с ее матерью. Но в финале выяснится, что эта история основополагающая: именно отец глухонемой девушки, побывав в свое время в Марокко на сафа¬ри, подарил арабу-проводнику то самое ружье, из которого потом будет произведен роковой выстрел по автобусу. Круг замыкается.
В оригинальной версии фильма персонажи говорят аж на пяти языках: арабском, английском, испанском, японском и японском глу¬хонемых. Поэтому фильм называется как называется: Бог в Вавилоне наделил людей разными языками, чтобы они перестали понимать друг друга. «Вавилон», однако, преобразует притчу о Вавилонском столпотворении. Да, говорит Иньярриту, языки у всех разные. Но, во-первых, это не значит, что люди, говорящие на одном языке, понимают друг друга лучше. Автобус с западными гражданами, испугавшимися теракта, бросает раненую американскую туристку посреди пустыни. А на выручку приходит арабская бабка, которой не нужно знание английского, чтобы разделить чужую беду. Аме¬риканские дети, не ведающие испанского, уютно ощущают себя в атмосфере живого разгула на мексиканской свадьбе. Хотя и шоки¬рованы мексиканской витальностью-брутальностью в момент, когда персонаж Гаэля Гарсии Берналя отрывает голову живой курице.
Во-вторых (тут режиссерская идея становится чуть более ори¬гинальной), «Вавилон» о том, что хотя Господь разделил людей на расы и нации и раскидал по континентам, все мы сейчас связаны,
как никогда. Даже не догадываясь. Японец становится невольным виновником марокканской трагедии, которая отнюдь не сведется к выстрелу по автобусу. А дурацкий выстрел в Марокко породит в свой черед катастрофу на мексикано-американской границе, кото¬рая произойдет, когда служанка с детьми будет возвращаться в USA.
Не самые хитрые, но здравые идеи «Вавилона» упакованы в роскошную, редкую сегодня киноформу. Каждый кадр выверен. Ритмы математически просчитаны. Длинные пейзажные пано¬рамы пустыни сменяются дискотечным рейвом мегаполиса. Это, собственно, и привело к тому, что «Вавилон» не полюбила наша качественная пресса. Многие искренне радовались «оскаровскому» погрому фильма, который со своими семью номинациями считался фаворитом гонки-2006, но получил лишь одну скромную статуэтку.
Главная претензия к «Вавилону»: фильм слишком гладкий. Игра голливудских суперстаров Брэда Питта и Кейт Бланшетт укладыва¬ется в формулу: «Вам нужны сильные чувства? Их для вас есть у нас». Не жизнь, а ее имитация. Не реальность, а суррогат. Эмоции в филь¬ме тщательно дозированы: тут режиссер выжимает слезу, тут дает зрителю возможность переключиться, тут опять нажимает. Особен¬но разозлила противников фильма история глухонемой девушки -глухонемая, да японка, да с сексуальными проблемами, да с душев¬ными травмами - совсем уже конъюнктурный перебор.
Ровно дыша по отношению к «Вавилону», знаю, однако, что фильм способен вызывать отклик. По ходу просмотра не понимаешь, что именно произойдет дальше, - по-моему, уже это хорошо. Вообще: «Вавилон», что ни говорите, первичное кино. Не вторичное, как «оскаровский» триумфатор предыдущего года -«Столкновение». Если Иньярриту кого и повторяет, то только самого себя.
Есть и просто хорошие моменты. Обратите внимание, как снят финал мексиканской свадьбы - как домашнее видео, которое на свадьбах делается по заказу и монтируется под наложенную прият¬ную музыку. Или - долгая сцена японской дискотеки. Огни, мельте¬шение, грохот - и вдруг ощущение, будто тебя окунули под воду: это та же сцена в восприятии глухонемой девочки. Начинаешь пони¬мать, что мир в ее восприятии не отчасти, а совсем другой.
Что до просчитанности фильма, то когда кто-нибудь из наших режиссеров сумеет до такой степени просчитать свое кино, у нас наверняка заговорят об очередном национальном киноподъёме.
