4 luni, 3 saptamini si 2 zile, Румыния, 113 минут.
Режиссер Кристиан Мунджиу.
Звезды; Анамария Маринка, Влад Иванов, Лаура Василиу
О ЧЕМ это. В Румынии 1987-го, незадолго до падения режима Чау-шеску, подруга помогает подруге, соседке по студенческой общаге, сделать подпольный аборт. Аборты уголовно наказуемы. А при большом сроке беременности (название фильма и есть срок) судят как за убийство - можно получить до десяти лет. Но главная героиня фильма (о чем догадываешься не сразу) не та, что жаждет аборта. А именно ее подруга, несущая на себе все бремя связанных с опера¬цией забот: подготовительных, моральных, денежных.
Что в этом ХОРОШЕГО. Как и «Жизнь других» (которая тоже об экзо-тике нарушать закон в коммунистических странах) «4 месяца» -картина не политическая. И даже не слишком историческая. Ни портретов Чаушеску, ни разоблачений режима. Это фильм не про режим, а про психологию людей, поставленных временем и обще¬ством в предлагаемые обстоятельства.
В европейском кино в очередной раз моден неореализм - теперь уже нео-нео. Фильм румына Мунджиу похож по стилю на картины братьев-бельгийцев Дарденнов, тоже производящих такое впечат¬ление, будто вы подглядываете за самой жизнью. «4 месяца» - это общежития с душевыми на этажах и отлаженной системой спеку¬ляции американскими сигаретами и поддельной косметикой. Это турники во двориках с жестяными гаражами, на которых выбивают истершиеся ковры. Это социалистические гостиницы а-ля снесен-ный московский «Минск». Интересно, правда, что в Румынии все-таки можно было снять номер в гостинице (подруги снимают, что-бы именно там сделать аборт) - у нас, без блата, никогда. Наконец, это дикая темень ночью. Одна из самых жутких сцен в кино послед¬них лет - это когда героиня в панике мечется по черным закоулкам, не зная, куда деть мертвый плод, который исторгла из себя подруга. Подпольный врач строго наказал не выбрасывать на помойку - там могут найти дворники или раскопать собаки, что наведет милицию на след. Ожидая страшного (что героиню арестуют или убьют), думаешь: отчего нет фонарей? Потом вспоминаешь: по рассказам, в бедной соц-Румынии со светом было совсем худо!
Поначалу кажется, что фильм прежде всего о кошмаре быть жен-щиной. О том, что она способна вынести. О том, на что ее вынужда-ют идти. Понятно, что в разных странах и религиях и даже у каж-дого человека свое отношение к допустимости/недопустимости абортов, но фильм о том, что подпольный аборт - это всегда пытка.
«4 месяца» шокируют уже тем, что натуралистично и буднично, во всех подробностях воспроизводят технологию криминально¬го аборта. Что подстелить, что куда вставить, что куда приклеить. Еще сильнее шокируют советы врача-циника, который, конечно, рискует свободой, но озабочен лишь тем, как бы содрать с девчонок побольше и вообще поиметь все, что можно (он много чего поиме¬ет). Операция делается без анестезии, но надо вести себя тихо, чтобы гостиничный персонал ничего не заподозрил. Если что-то пойдет не так, нельзя вызывать «скорую», надо спасаться с помощью примитивного аспирина.
Но хотя «4 месяца» и демонстрирует ужасы аборта, а в каннском буклете к фильму режиссер Мунджиу говорит о том, что в Румы¬нии от левых абортов погибло полмиллиона женщин, это фильм настолько же не про аборты, насколько и не про Чаушеску.
Он о том, как в одночасье навсегда ломается человеческая жизнь.
Не жизнь той, которая делает аборт, - жизнь ее подруги. Та, что делает, похоже, быстро отойдет от физической травмы, а психоло¬гической и вовсе не испытывает. А вот подруга получает психоло¬гическую травму, от которой, судя по всему, не оправится никогда. Знаете, про что это кино? Это редкое кино про жизнь.
Сложности. У нас фильм показали лишь два кинотеатра в Москве да один в Питере. Хозяева кинотеатров не глядя сочли его ненуж¬ным для публики. Речь фактически о нарушениях прав более или менее развитых кинолюбителей - прав увидеть, возможно, лучший фильм года.
УДАРНЫЙ эпизод. Ударных много.
