Good Night, And Good Luck, США, 93 минуты
Режиссер Джордж Клуни
Звезды: Дэвид Стретерн, Джефф Дениелс, Роберт Дауни-мл.,
Джордж Клуни
О чем это. «Доброй ночи и удачи» - пожелание, которым в 1950-е завершал свою программу на телеканале CBS политический ком¬ментатор Эдвард Р. Мерроу. Оно было его фирменным, как «береги¬те себя» нашего футбольного аналитика Виктора Гусева. Именно Мерроу решился бросить вызов идеологу печально знаменитой «охоты на ведьм» (то есть поиска внутренних врагов, под которыми понимали скрытых коммунистов) влиятельному сенатору Маккар-ти. И хотя силы были не равны, а Мерроу получил опасные обвине-ния в сочувствии к красным, ему удалось разбудить общественное мнение.
Что в этом ХОРОШЕГО. Фильм «Доброй ночи и удачи» стилизован под телекартинку 1950-х. В сероватых телестудиях и кабинетах оби-тает огромное количество мужчин, удивительных для нас уже тем, что они постоянно в белых рубашках и строгих костюмах (разве что иногда позволяют себе снять пиджак и ослабить узел галстука) и при этом непрерывно курят. Стиль телевидения 1950-х естествен-но смешивается тут с модным в 2006-м стилем film noir, стилем Хамфри Богарта и Петера Лорре. Клуни не смущает, что он бросает зрителя в нерасшифрованные споры неизвестных мужчин, упоми-нающих не всегда знакомые фамилии. Он удивительным образом добивается того, что от споров не оторваться, и постепенно начина¬ешь улавливать и их смысл, и актуальные для нас параллели.
Так вдруг замечаешь, что сюжет имеет отношение к истории СССР и нашему дню сегодняшнему. К СССР, поскольку ситуация в Америке 50-х напоминала наш 1937-й; там даже звучала фраза «сын за отца не отвечает». При том что подразумевалось прямо противоположное: отвечает - да еще как. (Другое дело, что демо-кратия все-таки не позволила Америке превратиться в тоталитар¬ную страну. А уж вариант Эдварда Мерроу - критика господствую¬щей идеологии - в СССР был и вовсе непредставим.) Пересечения с нашим сегодня еще более занятны, поскольку фильм фиксирует момент деградации американского ТВ. Их теле-50-е рифмуются с нашими теле-2000-ми: и у них тогда с экрана вытеснялась анали¬тика, причем под якобы коммерческим предлогом, будто публике она скучна, публика хочет шоу. В реальности главное СМИ - теле¬видение - превращалось тогда у них и превратилось теперь у нас в способ отвлечь людей от реальности. Это не моя фраза. Это тоже суждение из фильма.
Но Клуни, естественно, снимал не про нас и не для нас. Он снимал про современную Америку и для Америки. Ведь именно в 1950-е и в 2000-е в стране велись наиболее яростные дискуссии на тему, что есть подлинная демократия и какова ее ответственность перед миром. «Нельзя отстаивать свободу за границей, пренебрегая ею дома», - говорит в эфире Эдвард Мерроу. Понятно, что это имеет отношение к Америке Буша с ее Ираком и согласием большинства граждан на прослушивание телефонных разговоров во имя борьбы с терроризмом. Но и здесь Клуни нечаянно зацепил наше общество, в отличие от американского, равнодушно воспринимающего любые антитеррористические законы: сбивать захваченные самолеты, прослушивать кого угодно etc.
Чисто публицистическим фильм Клуни нельзя, впрочем, считать уже потому, что он искренен в своей ностальгии по вроде бы мрач-ным 1950-м, когда правые и левые, по крайней мере, были искренни в своих убеждениях, женщины выглядели стильно - благодаря пла-тьям, прическам и (не презираемому обществом) вечному бокалу мартини в руке, а ведущий актуальной программы курил в кадре. Ностальгии по временам, когда ТВ реально играло общественную роль и было, хотя бы отчасти, независимым (телебоссы боялись командовать известными журналистами). Когда люди, сделав ноч¬ную скандальную передачу в прямом эфире, шли отмечать удачу в бар, чтобы прямо там через пару часов прочесть утренние газеты, где уже напечатаны рецензии на их акцию. Времена были не идеаль-ными, но обалденными.
УДАРНЫЙ ЭПИЗОД. Финальная фраза Эдварда Мерроу, что, если из телевизора убрать аналитику, «тогда это только ящик с электронной требухой».
