Россия, 74 минуты.
Режиссер Иван,Вырыпаев. Звезды: Полина Агуреева,
Михаил Окунев, Максим Ушаков
О ЧЕМ это. Донская степь - под знойным солнцем белая, как соль. Это та часть степи, где до ближайшего доктора гнать по бездоро¬жью часа три. И хотя раздолбанные авто у степняков есть, кажется, будто здесь тысячу лет ничего не менялось и вот-вот из-за холма с гиканьем выскочат другие степняки - печенеги или половцы. В этих завораживающих просторах обитают люди, столь же, как трава, иссушенные солнцем. Их немногословность скрывает стра¬сти необузданные. То есть до поры эти страсти обуздать можно. Но если люди на миг ослабляют вожжи, страсти захлестывают и их самих, и окружающих, и жизни рушатся в одночасье. В этом мире, где говорят «чё», начинают изменять жене через неделю после свадьбы - а жена (в мировом кино такой детали еще не было - свое¬го рода рекорд крутизны) способна прилюдно с размаху долба¬нуть соперницу в грудь вилкой. Здесь любящий отец в серьезном для казака возрасте за сорок самолично (врача-то нет) отрезает маленькой дочери палец, откушенный собакой и болтающийся на коже. Используя для дезинфекции водку, которую потом дает и дочери, чтобы уснула и меньше болело. Здесь молодая мать этой самой дочери, несмотря на ее откушенный палец, рада до непри¬личия, что наконец нашла истинную любовь. Здесь ее серьезный муж, осознав измену, сжигает дом, который строил по дощечке ради семьи, и в отчаянии идет по степи с ружьем. Убивает корову: зачем? Так, от отупления и опьянения (скептический вопрос по ходу: на Дону «Путинку» пьют?). Но здесь способны ощущать себя, испытав любовь, Адамом и Евой. И способны долго смотреть в звездное небо.
Что в этом ХОРОШЕГО. Самое изумительное в знойных пейзажах, присмотренных режиссером Иваном Вырыпаевым, их странная при виде сверху расчерченность автоколесами. В ней будто бы есть свой непостижимый смысл - как в тех «дьяволовых кольцах» на полях (см «Знаки» М. Найт Шьямалана), которые то ли чья-то шутка, то ли сле¬ды инопланетян. Ослепительно белая земля окончательно придает пейзажам «Эйфории» сумасшедше неземной вид. Или наоборот -общеземной. Да, Вырыпаев открывает Западу новую жестокость (все те же удар вилкой в грудь и отрезание откушенного пальца) и новые территории жестокости. Запад клюет уже на это, потому что жесто-кость была, есть и надолго останется главной темой серьезных кино и литературы. Причины тут не только социальные, но и экзистенци¬альные: более актуальной темы у современного мира нет.
Но я не думаю, что «Эйфорию» стоит воспринимать как новорус¬скую чернуху. Место действия «Эйфории» - не Дон, а Вселенная. Этот фильм - своего рода абстракция на тему о страстях и неиз¬бежно сопутствующей им жестокости. Универсальное эссе на универсальную же тему о том, что всякая любовь почти неизбежно заканчивается трагедией. При этом не только кровавое, но и остро¬умное (заметьте, как смешно разозлившийся герой разгоняет бедных перепуганных коз с козлами - дали бы ему рогами в ответ, что ли).
Уже написав эти строки, нашел интервью Вырыпаева, который тоже ничего не говорит о загадках и дикости русской души, зато говорит о своем стремлении снять любовную трагедию в духе античных. Определяет смысл фильма как «беспомощные попытки выжить со своими чувствами» (хорошие слова!). Получилась ли трагедия античная, судить не буду. Но универсальная, при всех «чё» из уст героев, получилась точно.
Помимо прочего, фильм нравится своей культурой. Чувствует-ся, что дебютант Вырыпаев смотрел много хороших лент и, не стремясь к повторению, по-авторски взаимодействовал с ними. Могу ошибаться, но мне кажется, что Вырыпаев с любовью внимал, например, фильмам Эмира Кустурицы (которого тоже всегда инте-ресовали любовные трагедии и жестокость - но балканская) и Ким Ки Дука (которого тоже... но корейская).
УДАРНЫЙ ЭПИЗОД. Тонущая лодка, полная крови.
