Shacun son cinema, продукция Каннского кинофестиваля, 119 минут. '■•' ,
Режиссеры: Тео Ангелопулос, Оливье Ассаяс, Билле Аугуст, Вим Вендерс, Амос Гитай, братья Дарденны, Раймонд Депардон, Алехандро Гонсалес Иньярриту, Чжан Имоу, Чен Кайге, Вонг Кар-вай, Аки Каурисмяки, Джейн Кемпион, Аббас Киаростами, Такеси Китано, Андрей Кончаловский, братья Коэны, Дэвид Кроненберг, Клод Лелуш, Дэвид Линч, Кен Лоуч, Цай Мин-лян, Нанни Моретти, Маноэль дэ Оливейра, Роман Полянский, Рауль Руис, Вальтер Саллеш, Элия Сулейман, Гас Ван Сэнт, Ху Сяо-сэнь, Ларе фон Триер, Майкл Чимино, Юсеф Шахин, Атом Эгоян. Звезды: Жанна Моро, Нанни Моретти, Мишель Пикколи, Георгий Баблуани, Джош Бролин, Дэвид Кроненберг, Такеси Китано, Ларе фон Триер
О ЧЕМ это. О любви к кинематографу.
Что в этом ХОРОШЕГО. «У каждого свое кино» - один из лучших киноальманахов, увиденных мной когда бы то ни было. Альманахи в истории кино редки, хотя вдруг зачастили: «Эротические исто-рии», «Эрос», «На десять минут старше», «1Г09'01 - September 11», «Париж, я люблю тебя». Они всегда неровны, но всегда интересны, хотя бы потому, что режиссеры-участники вольно или невольно заочно соревнуются друг с другом, стараясь не выглядетьпроиграв-шими (из-за чего в результате и порят иногда нервную чушь).
В случае с альманахом «У каждого свое кино» режиссеры-мэтры были призваны снять короткие фильмы-рефлексии к 60-летию Каннского фестиваля. Поскольку всем дали свободу самовыраже¬ния, многие - и это логично - использовали одинаковые сце-нарные ходы. Сразу в нескольких фильмах (Алехадро Гонсалеса Иньярриту, Чена Кайге) выясняется, что истовыми поклонниками кино являются и слепые. В нескольких фильмах действуют кино-воры: пойманных за руку, их не сдают полиции - рука нужна, чтобы опереться о нее в момент, когда происходящее на экране вызвало слезы сострадания и очищения. О слезах - разговор осо¬бый. В очень многих новеллах зрители и прежде всего зритель-ницы, гладя на экран, проливают из глаз потоки тропических ливней.
Еще: ряд режиссеров, включая нашего Кончаловского (новелла которого при этом забавна), отдают дань старым залам и старому кино. Ну да, это понятно: раньше и атмосфера в залах была лучше, и фильмы были гениальнее. И все было такое трогательное, чув-ствительное, народное, настоящее! Не то что сейчас!
Впрочем, есть новеллы и неожиданные. Смешной эпизод сре-жиссировал Такеси Китано. В нем флегматичный оборванец-крестьянин покупает билет в задрипанный зал и единственным смотрит фильм... самого Китано. Пленка постоянно рвется. А в какой-то момент и загорается - тут камера показывает киноме-ханика, который отчаянно тушит пожар. Механика изображает сам Китано. В итоге крестьянин досматривает явленные ему полуоб-рывки фильма - и отбывает восвояси с типично японской непрони-цаемостью на лице. Но по виду его спины кажется, что он все-таки доволен тем, как провел досуг.
Пресмешнейший эпизод изобрел португалец - почти столетний патриарх - Маноэль ди Оливейра: о встрече Хрущева, которого -отдельная хохма - изображает Мишель Пикколи, с римским папой.
Имена режиссеров, что продюсерское новаторство, следуют после снятых ими новелл: чтобы у зрителей не возникало опреде-ленного настроя до. Впрочем, многие режиссерские стили заведомо узнаваемы. После каждого фильма публика аплодирует - как после завершения арий оперных звезд. Трехминутки, вызвавшие овации, сделали, кроме Китано и Оливейры, Нанни Моретти (смешной дневник киномана), Роман Полянский, Вальтер Саллеш, Кен Лоуч (футбол серьезнее говенного кино), братья Коэны (см. NB к фильму «Времена года»).
УДАРНЫЙ ЭПИЗОД. Но всех затмил вечный нарушитель спокойствия фон Триер. Идет киносеанс. Вероятно, каннский, так как мужчины в смокингах с бабочками. Сидят рядом: какой-то толстомордый, аккуратненький, благожелательно индиффирентный фон Триер и темнокожая красавица. Смотрят триеровский «Мандерлей». Тут сосед начинает приставать к фон Триеру: мешать-рассказывать, что он-де успешный бизнесмен, что у него аж восемь личных автомоби¬лей. Фон Триер вежливо отстраняется. Наконец сосед спрашивает: «А вы-то чем занимаетесь?» - «А я убиваю», - отвечает фон Триер и молотком лупит соседу в глаз. Потом по башке. После чего следу¬ет кадр, как фон Триер и его соседка, слегка забрызганные кровью, продолжают миролюбиво смотреть кино, а рядом в кресле - труп с наполовину отшибленной башкой. Триер таким образом обнажил отношение режиссера-радикала к современному стандартно прият-ному кино и идиотам из массовой публики. Похоже, Канн поддержи¬вает режиссеров-радикалов в таком отношении к масс-идиотам.
