Inland Empire, Франция-Польша-США, 180 минут, вариант на DVD 112. минут.
Режиссер Дэвид Линч. Звезды: Джереми Айронс, Лора Дерн, Джастин Теруа, Джулия Ормонд, Наоми Уотте (голос кролика)
О ЧЕМ это. Знаменитая актриса получает роль в мелодраме. Пер¬вый час «Внутренней империи», когда снимается эта пустяковая мелодрама, чист и ясен. Впрочем, на экране появляются то поль¬ская проститутка с сутенером, ведущие загадочный разговор. А то и вовсе кролики - точнее, люди с кроличьими мордами: это вроде бы фрагменты из какого-то ситкома, идущего под наложенный смех. А в дом актрисы наведывается дама, которая изъясняется зло¬вещими притчами.
Кроме того, выясняется жуткая подробность: мелодраму уже начинали было экранизировать. Но проект закрыли, поскольку оба исполнителя главных ролей были убиты.
Потом между актрисой и ее партнером по фильму начинается роман. При том что у обоих - семьи. Или не начинается: трудно разобраться, спят ли они в реальности, или мы видим сцену из снимаемой мелодрамы. С какого-то момента они упорно называют друг друга только именами своих персонажей, словно потеряли грань между подлинностью и вымыслом. Вдобавок звучат намеки на то, будто личность актрисы раздвоена. Будто она что-то забыла. Буд¬то у нее что-то связано с Польшей, где она, останься или окажись, обрела бы альтернативную судьбу. И актриса действительно прова-ливается в иное измерение, в стылую не очищаемую от снега Лодзь, где она и ее муж (в первой - американской - реальности человек богатый) обитают на дне. Эта альтернативная судьба мистически достает актрису и в Америке. Реальности окончательно перепу¬тываются, а из иного измерения в мир актрисы проникает то, что в фильмах Линча проникает из других измерений всегда и настой¬чиво: угроза и страх.
Что в этом ХОРОШЕГО. Резонно трактовать фильм по тем же принципам, что «Шоссе в никуда» и «Малхолланд-Драйв». Все, что выглядит в нем наиболее ясным (голливудскую актрису зовут сни¬маться в мелодраму), это фантазии героини. А в реальности она, как Ленин, в Польше. Либо в Лос-Анджелесе, куда сумела перебраться с польского (в ее случае) дна, но угодив на такое же дно. Она спра¬ведливо боится, что скелеты, вывалившиеся из шкафов прошлого, когда-нибудь вцепятся в ее горло костлявыми пальцами. И скелеты ее-таки настигают, врываясь даже в мир ее фантазий о богатой американской жизни и успешной карьере голливудской актрисы. Вспомним ту же мистическую, пришедшую в голливудский дом
героини даму с жутким славянским акцентом. Или других гостей -монструозных старичков, изумленных тем, что героиня не понима¬ет по-польски (в фантазиях о лучшем и прекрасном она пытается забыть, что говорила по-польски).
Живя в Лос-Анджелесе с мужем - идиотом-простаком, помешан¬ным на дружбе хоть с кем-нибудь из местных, хотя бы и с урлой из халтурного ярмарочного цирка (в фантазиях муж трансформиро¬вался в успешного бизнесмена), героиня придумывает себе высокий роман и переносит его в условия съемочной площадки, воображая себя знаменитой актрисой. В соответствии со своими вкусами она изобретает и сюжет фильма, в котором якобы снимается: не просто мелодраматический, а предельно. Но в фантазию не уйти. Прекрас¬ные миражи оборачиваются ночным абсурдистским кошмаром. Стремление человека спрятаться от окружающих ужасов в крепо¬сти своей души («внутренней империи») обречено на неудачу и при-водит лишь к любимому Линчем раздвоению сознания. Картина, в конце концов, об очередной смерти иллюзий и смерти вообще.
Сложности. Фильм гипнотизирует лишь тех, кто рад поддаться гипнозу. Даже на московской премьере в кинотеатре «Горизонт», куда вроде бы звали лишь тех, кто имеет отношение к кино, в зал набились питекантропы, которые громко комментировали все, что не понимали, а не понимали ничего, и заливисто, но закомплексо¬ванно хохотали при всяком «неприличном» слове (а резких слове¬чек в фильме много).
УДАРНЫЙ ЭПИЗОД. Смешной монолог японки-бомжихи на голли¬вудской аллее звезд - японка странно не замечает, что рядом с ней умирает окровавленная женщина.
