Das Leben der Anderen, Германия, 137 минут. Режиссер Флориан Хенкель фон Доннерсмарк. Звезды: Ульрих Мюэ, Мартина Гедек, Себастьян Кох
О ЧЕМ это. «Жизнь других» - фильм о психологическом сломе, который в 1984 году, незадолго до начала еще никем не предви¬денной перестройки, переживает капитан «Штази» - восточногер-манского КГБ, спецслужбы с самой развитой системой стукачей. Этот капитан - искренний сторонник социалистического строя и ревностный исполнитель - получает задание денно и нощно под-слушивать разговоры известного писателя, которого заподозрили в диссидентстве. И неожиданно для себя начинает сочувствовать тем, за кем шпионит: писателю и его гражданской жене - звезде вос-точноберлинской сцены.
Что в этом ХОРОШЕГО. Удивительно, что сегодня еще можно, оказы¬вается, снять хорошую традиционную картину. Без киноманских подмигиваний, просто психологическую. Если заранее знаешь о сюжете, то сильнее всего изумляет, что картина эта отнюдь не политическая и даже не историческая. Это мелодрама, что и при¬дает ей удивительную привлекательность. В ней и любовь, и преда¬тельство. Но ленту раскручивали в Европе и как «гуманистический триллер», что тоже верно. Речь не о том, что это триллер с гумани¬стическим пафосом, а о том, что создатели фильма рискнули взгля¬нуть на сотрудника «Штази» как на человека (еще недавно это было невозможно: у «Штази» репутация посленацистского гестапо).
Сначала думаешь о том, насколько же во всех смыслах бедна жизнь героя, которому по ходу сюжета сопереживаешь все сильнее. Днем - суп и стакан сока в служебной столовке. Вечером - холо-стяцкие макароны в неуютной квартирке, выделенной по разна¬рядке. Интимной жизни - и вовсе никакой. Один из самых удру-чающе забавных эпизодов - медленный и печальный секс героя с равнодушной к нему препротивнейшей проституткой. Своими поднадзорными он увлекается прежде всего потому, что их жизнь во всех смыслах богата. Они - богема. Обитают в роскошных апар-таментах. (Значит, в ГДР, как и СССР, творческую интеллигенцию поощряли и подкупали лучше, чем фискалов. Фильм вообще полон удивительных подробностей социалистического быта. Я, например, уже забыл, что пишущие машинки были тогда зарегистрированы, особенности каждой были запротоколированы в госорганах, чтобы не мог распространяться подрывной самиздат.) Подслушивая за ними, главный персонаж невольно присутствует и на устраиваемых в их квартире богемных вечеринках.
Потом понимаешь, что у этого капитана вообще нет своей жизни. И в этом-то причина его трансформации.
Дело не в том, что, подслушивая, он начинает проникаться свобо-долюбивыми идеями, фактически становясь на сторону бывших врагов (была у кого-то из критиков такая мысль). Они не такие уж и враги. Не диссиденты - именно элита, отчасти склонная к свобо-домыслию, отчасти играющая в него. Дело в том, что он настолько увлекается интересной жизнью других, не имея собственной, что эта жизнь становится его личной. Для начала разделяет их увлече-ния - например, прежде непонятным для него Брехтом. Смешной момент, когда он, воровски проникнув в поднадзорную квартиру, крадет для чтения перед сном томик Брехта, с которым писатель не расставался.
Потом - тут и вовсе редкостная сценарная находка - сам ударя-ется в прежде далекое от себя сочинительство. Писатель все-таки ушел в диссиденты: после самоубийства друга, не одобряемого режимом театрального режиссера написал под псевдонимом злой некролог и тайно передал его в западногерманский «Шпигель». Стал создавать другие вольнодумные тексты, для чего ему из-за кор¬дона по тайным каналам привезли незасвеченную в ГДР пишущую машинку. Наш герой из «Штази», разумеется, в курсе. Он знает, что именно его поднадзорный обсуждает теперь с гостями. Но жизнь писателя уже стала его личной, он его не выдает, а в отчетах для начальства, где фиксируется подслушанное, начинает талантливо врать, будто писатель работает над пьесой о Ленине. Капитан сам измышляет и сюжет пьесы, и целые куски из нее, которые писатель якобы и зачитывал гостям.
Любопытно, что параллельно появился еще один фильм о том, что у шпионов нет своей жизни - «Ложное искушение» Роберта Де Ниро про ЦРУ. Но «Жизнь других» еще и о том, как это глупо, что люди портили себе судьбы, репутации, геройствовали, предавали, поги¬бали из-за идеологической туфты. Один из героев фильма, не скажу кто, бросается под машину чуть ли накануне выхода газет с сообще¬ниями о горбачевской перестройке, которая скоро обрушит ГДР, «Штази» и Берлинскую стену.
УДАРНЫЙ ЭПИЗОД. Интимная жизнь агента.
