Революция 1848 г. во Франции. Июньекое восстание в Париже пятая часть 7
Яркое описание событий дали его очевидцы. А. И. Герцен писал: «Двадцать третьего числа, часа в четыре перед обедом, шел я берегом Сены... Лавки запирались, колонны национальной гвардии с зловещими лицами шли по разным направлениям, небо было покрыто тучами; шел дождик... Сильная молния сверкнула из-за тучи, удары грома следовали друг за другом, а середь всего этого раздался мерный, протяжный звук набата... которым еще раз обманутый пролетариат звал своих братии к оружию... С другой стороны реки на всех переулках и улицах строились баррикады. Я, как теперь, вижу эти сумрачные лица, таскавшие камни; дети, женщины помогали им. На одну баррикаду, по-видимому, оконченную, взошел молодой политехник, водрузил знамя и запел тихим, печально торжественным голосом „Марсельезу"; все работавшие запели, и хор этой великой песни, раздавался из-за камней баррикады, захватывал душу... Набат все раздавался...» В эти четыре июньских дня рбочий класс Парижа показал свое мужество. Без единого руководства, плана и денег они держались четыре дня против правительственных войск. К вечеру 26 июня восстание было подавлено. Генерал Кавеньяк торжествовал победу. Уже днем 26 июня по городу расклеивали листовки, призывавшие рабочих сложить оружие. Кавеньяк лицемерно утверждал, что «объятия республики» открыты для всех, кто сложит оружие. Некоторые инсургенты поверили лживым обещаниям главы правительства. Разрозненные, не имеющие единого плана и руководства, рабочие потерпели поражение. Начался белый террор. Захваченные инсургенты (около 11 тысяч) были брощены в тюрьмы, где содержались в ужасных условиях. Их держали в подвалах, без воды и пищи. Гангрена, тиф, лихорадка уносили большое количество жизней. Трупы не убирались по несколько дней. Многие поседели за одну ночь. Тех, кто жаловался, часовые расстреливали в упор. «После бойни, продолжавшейся четверо суток,— писал Герцен,— наступила тишина и мир осадного положения; улицы были еще оцеплены, редко, редко где-нибудь встречался экипаж; надменная национальная гвардия, с свирепой и тупой злобой на лице, берегла свои лавки... ликующие толпы пьяной мобили ходили по бульварам распевая „Умереть за отечество", мальчишки 16—17 лет хвастал ись'кровью своих братьев... Буржуазия торжествовала. А дома предместья ев Ан¬тония еще дымились; стены, разбитые ядрами, обваливались- раскры¬тая внутренность комнат представляла каменные рамы; сломанная мебель тлела; куски разбитых зеркал мерцали... А где хозяева жильцы? Об них никто и не думал... местами посыпали песком но кровь все-таки выступала... Прошло несколько дней, и Париж снова стал принимать обычный вид; толпы праздношатающихся снова появились на бульварах, нарядные дамы ездили в колясках и кабриолетах смотреть развалины домов и следы отчаянного боя... Одни частые патрули и партии арестантов напоминали страшные дни». 27 июня Учредительное собрание приняло декрет о ссылке без суда арестованных за участие в восстании. 3,5 тысячи инсургентов были отправлены в ссылку. Из среды буржуа раздавались требования смертной казни. Каково же было значение июньского восстания? Это было самостоятельное выступление рабочего класса. Если в февральские дни люди, одетые в сюртуки и рабочие блузы, действовали вместе, то в июне рабочие защищали интересы своего класса. Восстание вышло за рамки происходившей во Франции буржуазно-демократической революции. К-Маркс писал, что ни одна из французских революций, начиная с 1789 г., «...не была покушением на порядок, так как все они сохраняли классовое господство, рабство рабочих, сохраняли буржуазный порядок, как бы часто не менялась политическая форма этого господства и этого рабства. Июнь посягнул на этот порядок». Уроки этого восстания еще раз подчеркивают необходимость компромисса в обществе, роль государства как органа, способного создать равновесие в обществе, необходимость демократических путей для разрешения проблем. Иначе льется кровь. Увидев в июньском восстании «призрак коммунизма», буржуазия стала стремиться к установлению сильной власти. По новой Конституции, принятой Законодательным собранием (выборы в него состоялись в мае 1849 г.), большинство мест в котором принадлежало монархистам, такая власть предоставлялась президенту республики. Еще в декабре 1848 г. президентом республики был избран Луи Наполеон Бонапарт, племянник Наполеона I. Он получил 3/4 голосов. За него проголосовала крупная буржуазия, все монархисты, а также торгово-промышленная буржуазия, напуганная выступлениями рабочих. Многие рабочие, ремесленники, крестьяне отдали свои голоса
