Цирк переполнен. То и дело раздается смех детворы и гремят аплодисменты. На арене выступает четвероногая артистка — премилая рыжая собачка.
— Рыжик,— обращается к ней дрессировщик,— сколько будет два плюс два?
— Тяфф-тяфф, тяфф-тяфф! — Песик, к радости зрителей, лает ров¬но четыре раза.
— А теперь, пожалуйста, ответь: сколько будет — от десяти отнять девять?
— Тяфф!—уверенно подсчитывает хвостатый математик.
— А шесть разделить на два?
— Тяфф! Тяфф! Тяфф!—еще более радостно сообщает Рыжик и в награду получает еще один кусочек сахару.
Ох, как все присутствующие восторгаются сообразительным песиком! И кому придет в голову, что «математик»-то вовсе не собачка, а сам дрессировщик, чьей подсказ¬кой она все время пользуется. Под¬сказкой, которую, кроме Рыжика, в цирке не слышит никто.
Секрет в том, что в кармане дрессировщика спрятан свисток, похожий на старинный, резиновой грушей, автомобильный рожок. Дресси-- ровщик, держа руку в кармане, незаметно нажимает на резиновую грушу, и та издает звук, неслышимый для зрителей и самого дрессировщика. И каждый — сигнал для Рыжика тявкнуть. Сколько раз будет нажата груша — столько Рыжик и тявкнет.
Почему он слышит этот не-слышимый звук, а остальные — нет?
Да потому, что звук очень уж тоненький. По сравнению с ним даже писк комара—густой бас. Человеческому уху такой писк недоступен, а уши собак устроены так, что они
слышат этот писк очень хорошо. Вот и весь фокус. Правда, интересно? Что касается самого рожка, то в нем* тоже нет ничего таинственного. Поток воздуха (скажем, после того, как нажата резиновая груша) с силой разбивается об острый край специальной пластинки. Та начинает мелко-мелко дрожать, вибрировать, издавая тончайший звук. (Кстати, источником такого неслышимого звука может быть даже простая зубочистка, если по ней щелкать пальцем.)
Рыжик и его сородичи только улавливают такие звуки (их называют ультразвуками). Сами воспроизводить ультразвуки собаки не умеют. А некоторые другие животные очень хорошо умеют.
Что-то вроде естественных ультразвуковых свистков есть у многих обитателей подводного царства. Киты безмолвно кричат, раки не¬слышно для нашего уха прищелкивают, дельфины то бормочут, то по-поросячьи хрюкают, то присвистывают.
Конечно же, такие звуки издают подводные обитатели не зря. Как-то в бассейн — дельфинарий, где уже плавала парочка этих славных морских животных, выпустили еще одного дельфина. Бедняга был ранен. Оказавшись в бассейне, он издал короткий пронзительный свист, словно бы застонав. Что тут началось! Два дельфина-старожила, бросив свои дела, стремглав подплыли к новичку, стали кружить возле него и, наконец, поднырнули под несчастного, стараясь вытолкнуть на поверхность. Мол, дыши, не беспокойся, мы не дадим тебе задохнуться под водой. Мало того, напоследок все три дельфина стали о чем-то беседовать— свистеть и щебетать. Может быть, спасенный говорил: «Спасибо», а спасатели отвечали ему: «Не стоит благодарности!»
Но конечно же, природа наградила дельфинов и прочих животных способностью издавать и слышать ультразвуки никак не для дружеских бесед, а в первую очередь для того, чтобы они могли в темноте находить дорогу и охотиться за добычей. ...Вот в полнейшей тьме совершенно бесшумно проскользнула в ночном небе какая-то тень. Это вылетела на охоту летучая мышь. У маленького зверька с перепонками-крыльями тоже есть что-то вроде ультразвукового свистка. Свистком ей служит собственный маленький рот. Она летит и посылает точно вперед ультразвуки. Те бтражаются
от встреченных предметов — от деревьев, кустарников, проводов, летящих насекомых — и эхом возвращаются обратно. Летучая мышь тут же улавливает это эхо от ее собственного «голоса» и с его помощью ориентируется, узнает, где и какое на пути препятствие. Дерево, про¬вода? Облетим их стороной, чтобы не ушибиться. Комарик — мы к
нему.
Так поступают и дельфины с помощью своего природного ультра¬звукового свистка и приемника. Принял эхо — и в награду рыбка.
