Много лет назад случилась катастрофа: упал в море самолет. Прежде в таких случаях вызывали водолазов. Они прибывали на специальных водолазных судах со своим оборудованием: водолазным снаряжением, воздушными насосами и прочим.
Вызвали специальное судно и на этот раз. Только ни одного матро-саводолаза на его борту не оказалось. Вместо них к океанскому дну, на глубину около двух километров, спустился и принялся там работать аппарат, управляемый на расстоянии,— подводный робот. Его стальная рука-манипулятор с суставами-шарнирами — локтевым, кистевым — легко протягивалась в нужную сторону, чтобы схватить какой-либо лежащий на самом дне предмет или пробу грунта, предварительно все поблизости от себя ощупав и исследовав.
С помощью чутких своих приборов робот-водолаз прекрасно «видел» и все, что замечал вокруг сам, давал возможность разглядывать тем, кто находился наверху, в каюте водолазного судна, у экранов подводных телевизоров.
То и дело с поверхности океана в глубину, на дно, в адрес водолаза-робота отправлялись приказы-команды: «Осмотри!», «Руку — схват влево!», «Руку — схват вправо!», «Шаг влево!», «Шаг вправо!», «Обойти препятствие!», «Взять предмет!», «Положить его туда-то!», «Установить на дне измерительный прибор!». И так далее, и так далее, без конца. ...Про роботов, которые умеют выполнять только одно какое-нибудь дело, во всяком случае единообразные операции, говорят: «Они действуют по жесткой программе». Что приказано, то и сделают — «от сих до сих», и ничего больше. Эти — названы роботами первого поколения, потому что они появились на свет первыми.
Но если есть первое поколение, должно быть и второе? Совершенно верно. Какое-то время назад появился необычный робот, названный «механическая рука». Его рука, снабженная чувствительными приборами-датчиками, «ощущала» прикосновение к тому или иному предмету. У робота было нечто вроде осязания. Значит, он мог не только выполнять команду, но и сам — с помощью электронной машины — хоть немножко, но познавать окружающий мир и в зависимости от того, что осязала рука, принимать нужное решение.
На смену второму поколению приходит третье, еще более разумное (хотя, конечно, слово «разум» мало годится для машины). У ро
ботов третьего поколения появилось еще одно «чувство» — зрение. С помощью телекамеры они различают световые сигналы и не спутают зеленое с красным. А некоторые даже откликаются на звук. Стало быть, игрушечный Марсик, о котором уже шла речь, немножко похож на робота третьего поколения — ведь он тоже «слышит» (а минский ро¬бот даже говорит).
Как понятно каждому, роботов, предназначенных не для игры, а для работы, вовсе не обязательно делать похожими на людей. На¬оборот, как-то само собой получается, что чем робот совершеннее, тем у него меньше сходства с человеком.
Так что, если, скажем, понадобится робот-кондуктор, он вовсе не обязательно должен копировать какую-нибудь тетю Нюру или какого-нибудь дядю Петю. Пусть будет простым железным ящиком с одним-единственным электронным глазом и без рук-ног — работать хуже он от этого не станет, а изготовление его окажется намного проще.
Гораздо важнее, чтобы робот умел ориентироваться в обстановке и понимал команды, которые люди посылают ему в виде световых, звуковых или радиосигналов, что-то «понимал», «слушал», а то...
Давно это было. Дали роботу упаковывать в ящики детали. Робот был аккуратный, сноровистый и в исполнительности ему, помнится, не откажешь: пакует, пакует, пакует... Даже тогда, когда уж и паковать-то нечего — кончились детали, а он эдак прилежненько... Все хватает и хватает... воздух стальной лапищей хватает! Теперь роботы намного сообразительнее: не станут «хватать» воздух, если кончились детали. Стальные руки нынешних роботов снабжены чем-то вроде машинных органов осязания.
