Думаете, фантастика? Нет, самая настоящая правда, реальность на¬ших дней.
Если бы нашелся художник, который все воспринимает по-детски, он обязательно нарисовал бы этот станок с глазами, в очках, серьез¬ным и, конечно же, склонившимся над сложнейшим чертежом. В то же время он наверняка не забыл бы пририсовать станку руки с резцом, которыми тот аккуратно и точно обтачивает деталь (не исключено, что такой рисунок сделают хотя бы некоторые из тех, кто читает сейчас эти строчки). И в этой шутке, как ни странно, почти все было бы правдой. Ибо у такого станка действительно есть глаз — электрический глаз, ко-торым он разглядывает обычный технический чертеж; у него и верно имеется стальная рука, в которой он держит острый резец.
Все начинается с того, что рабочий-наладчик направляет на чертеж нужной детали узкий и яркий пучок света. Тут-то станок и принимается читать чертеж, в точности повторяя его контур резцом на стальной за¬готовке. Надо приняться за другую деталь — в станок взамен первого вкладывается следующий чертеж. И опять электрический глаз смотрит, куда идут линии чертежа, и туда же направляется стальная рука с рез¬цом.
Но на заводах теперь есть еще и другие станки. Эти подчиняются...
устным приказам рабочего, правда записанным сперва на магнитную пленку.
Как это происходит? На магнитофон токарь записывает, скажем, что-то вроде такого обращения:
«Глубокоуважаемый станок! Будьте любезны, включитесь! Теперь, если не трудно, обработайте таким вот манером этот участочек. Спаси¬бо. Теперь не откажите в любезности заняться этим участочком. Здесь, пожалуйста, снимите металла побольше, здесь поменьше.
Отлично, отлично! Теперь можете выключиться. Примите искрен¬нюю признательность за вашу дотошность, аккуратность и быстроту. До следующей встречи, многоуважаемый станок!»
И станок слушается. Правда, тут необходимо сделать небольшое уточнение. К нему обращаются с просьбами на особом, только таким станкам понятном языке, записывая приказ на магнитную пленку. На¬ладчик вставляет пленку с записанным «текстом» в станок и пускает ее. Тот сразу же сам принимается читать записанное на пленке.
Как значки нот, нанесенные на пяти нотных линейках, направляют руки музыкантов — пианистов, скрипачей, флейтистов,— указывают, как бегать их пальцам по клавишам, струнам, клапанам этих инструментов, так невидимая магнитная запись на пленке направляет стальную с резцом руку станка по детали.
А теперь проверяйте, сколько угодно проверяйте. Можно биться об заклад, что все выполнено с удивительной точностью, без единой ошибки. Потому что «умный» станок сам же, на ходу, и проконтролировал качество собственной работы.
Хотите сменить пленку, чтобы заставить станок делать другую ра¬боту? Нет ничего проще.
Желаете записать на ту же пленку новые команды? Записывайте. Старая магнитная запись сама по себе сотрется, как это бывает в обыч¬ном магнитофоне, и останется только новая.
Вздумалось вам переслать запись с программой работы на другой завод, даже в другой город? Пленку в ящик — и на почту. Тамошний станок прочтет ее так же верно, как здешний.
Нет, что ни говори, но такие станки можно вовсе не в шутку, а вполне серьезно называть многоуважаемыми. Они этого вполне заслуживают. Кстати, так же, как те советские инженеры, которые их придумали и построили.
